Всего за 349 руб. Купить полную версию
От множественных интерпретаций одного мира философия переходит к множественным инициациям разных миров. Философия стоит не в конце, а в начале новых идееносных видов материи и бытия – у истоков тех мыслимостей, которые не вмещаются в действительность и обнаруживают свою чистую потенциальность, конструктивный избыток и зародыш новых существований. Как инженер есть производитель механизмов, художник – картин, политик – государственных реформ и законов, так философ есть производитель мыслимых миров. Он призван познать разумное в действительности не для того, чтобы ее "оправдать", а чтобы найти сверхдействительное в самом разуме и призвать его к сотворению новых родов бытия.
То, что раньше было "пустыми возможностями", накипью на действительности, становится растущими "семенными логосами" новых миров. Мы находимся в той исторической точке, где завершается методология философского сжатия мысле-вселенной и начинается методология ее расширения. Если гегелевский основной прием, точнее прием мирового духа в его интерпретации, есть "снятие" – примирение и завершение в себе ранее возникших противоречий истории, то логика концептивизма есть скорее отнятие, *абдукция. Из действительности извлекается то, что в ней никогда не становилось действительным, пробел, невоплощенный смысл, "пузырек возможности", который оказывается лазейкой в один из альтернативных миров. Рядом с концептивизмом как теоретическим движением возникает концептоника (conceptonics) – искусство и технология создания концептуальной среды (*нооценоз), в которой происходит плодотворный обмен идеями и порождение новых понятийных систем, философских учений, интеллектуальных движений.
*Действия философские, Koнструкционизм, Метапрактика, Мыслезнание, Ноофикация, Нооценоз, Онтотехника, Полисофия, Потенциация, Проективность, Прото-, Семиургия, Синтез языка, Софионика, Умножение сущностей
Возможное. С. 189–213.
Знак. С. 52–65, 155–163.
Творчество. С. 9–10, 440.
ЛИРИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ, ЛИРОСОФИЯ
ЛИРИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ, ЛИРОСОФИЯ (lyrical philosophy, lyrosophia; греч. lyra + sophia, мудрость). Oсобый род философской словесности, раскрывающей волевые акты и интенции мыслящего "я", его прямое выражение от первого лица.
Широко известно понятие "философская лирика": Омар Хайям, Дж. Донн, И. В. Гете, Ф. Тютчев… У лирической философии еще нет закрепленного места в системе понятий, хотя очевидно, что в философии есть место лиризму не меньше, чем в лирике – философизму. Блаженный Августин, М. Монтень, С. Кьеркегор, Ф. Ницше, Р. Эмерсон, В. Розанов, Л. Шестов, Г. Марсель – это в значительной мере лирическая философия. Мысль переполняется музыкальным ритмом и экстазом самовыражения – но при этом остается именно мыслью, выстраивается рядами понятий, предпосылок, заключений, как у Ф. Ницше в "Так говорил Заратустра":
Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке!
Сверхчеловек – смысл земли. Пусть же ваша воля говорит:
да будет сверхчеловек смыслом земли!
Я заклинаю вас, братья мои, оставайтесь верны земле
и не верьте тем, кто говорит вам о надземных надеждах!
Согласно И. Канту, субъект неустраним из актов своего суждения о мире объектов, и значит, вся философия, поскольку она не описательна и не аналитична (в отличие от эмпирических наук), а конструктивна и синтетична, имеет в себе неразложимый субъектный остаток. Обычно философия стесняется своего лиризма и прячет его за претензиями на познавательную объективность, "научность". Лирическая философия не стесняется своей укорененности в мыслящем субъекте и позволяет ему выразить открыто и системно свою субъектность. При этом субъектность (subjecthood) как способ самовыражения трансцендентального (в кантовском смысле) субъекта следует отличать от чисто личной субъективности (subjectivity), присущей эмпирическому индивиду со всеми его частными наклонностями и причудами. Поэтому лирический образ философствующего "я" нужно отличать от самого автора как биографического субъекта; лирический герой философии часто выступает под гетеронимами, как ницшевский Заратустра или кьеркегоровские концептуальные персоны.
Лиризм как род философии нельзя отождествлять ни с одним из ее направлений. Экзистенциальная философия может быть лирической, как у Кьеркегора, а может быть эпической, как у Хайдеггера в "Бытии и времени". Точно так же и идеализм может быть лиричным (например, у П. Флоренского в "Столпе и утверждении истины") или не-лиричным (В. Соловьев). Можно, очевидно, говорить и о лирической теологии, например, в "Исповеди" Августина – по контрасту с эпической теологией Фомы Аквинского.
В более широком смысле можно говорить о лиризме философии как таковой. Поскольку у философии, в отличие от более частных наук, нет своего отдельного, "позитивного" предмета, она постоянно занята условиями своей собственной возможности и/или необходимости. Поэтому крупнейшие философы, от Платона и Аристотеля – через Канта и Гегеля – до Хайдеггера и Деррида, в центр своих учений ставят вопрос о том, что такое философия, каково ее место в мире. Философия насквозь саморефлексивна, обращена на себя – и в этом плане соразмерна человеку, который, в отличие от прочих существ, не имеет заранее заданного места ("эко-ниши") в бытии и занят его поиском и обоснованием, прежде всего опять-таки через философию. Отсюда неизбывный, "родовой" лиризм философии, которая постоянно говорит и мыслит о самой себе, о своих задачах, возможностях, границах, о том, что значит быть философом и почему мир нуждается в философии. В этом смысле даже философия Гегеля, внешне наукообразная и "объективистская", в целом, как проект, глубоко лирична, поскольку она рассматривает всю историю мироздания как пролог к самой себе, как самопознание абсолютной Идеи и ее самоотражение во всех зеркалах природы и общества. Тема лиричности центральна для философии как опыта самообосновывающей и самосозерцающей мысли.
*Лирический музей, Лирическое "оно", Чувства философские
О философских чувствах и действиях // Вопросы философии. 2014. № 7. С. 167–174.
Творчество. С. 184–188.
МАТЕРИОСОФИЯ
МАТЕРИОСОФИЯ (materiosophy, материя + софия). Единство двух аспектов природы – материального и софийного; путь преодоления оппозиции между материализмом и софиологией в их стремлении целостно постичь женственное начало мироздания, мудрость самой материи. В русской философии идеализм и материализм, враждуя между собой, пренебрегали тем, что их объединяет: признанием софийно-женственного и природно-материнского как общей основы мироустройства.
Материализм исходит из убеждения в первенстве природы и в ее материнских правах на человека. Собственно, ничего иного материализм не означал и у его философских основоположников. Ф. Энгельс: "Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы… составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма" . Примерно то же определение материализма у В. И. Ленина: "необходимость природы есть первичное, а воля и сознание человека – вторичное" . "Матерь" и "материя" – эти слова имеют общую этимологическую основу, что прослеживается в латинском языке и отмечается Лукрецием в поэме "О природе вещей" (лат. materia происходит, скорее всего, от mater – "мать, источник, происхождение"). О языковом и понятийном родстве "матери" и "материи" напоминает В. Н. Топоров: "Соотношение Матери – Сырой Земли и Отца-Неба (как у славян, так и во многих других традициях) может рассматриваться как отдаленный источник платоновского соотношения материи ("матери") и идеи-образца ("отца")" . Исходная основа такого представления – древний культ земли как материнского начала и солнца как отцовского: солнечные лучи, несущие поток энергии, как бы оплодотворяют лоно земли, из которого и произрастает растительная жизнь.