Всего за 129 руб. Купить полную версию
Буддизм устанавливает сущность человека – или сущность вещей – только в результате "субъективного" пути, то есть в результате духовного осознания этой сущности. Он отвергает всякое иллюзорное, всякое чисто умозрительное утверждение сверхформальной реальности. Буддизм исходит из того, что всякая мысль об Абсолюте становится недействительной, по словам Т. Буркхардта, вследствие ошибочной перспективы. Поэтому Будда говорит, что его учение не касается источника Мира, или души, и имеет дело только со страданием и с путем избавления от страдания. "Четыре Благородные Истины" буддизма содержат понимание того, что есть страдание и его источник и каковы пути избавления от страдания. Известно, что Будда намеренно уходил от сложных для постижения тем и предлагал сосредотачиваться, с его точки зрения, на главном.
Понятно, почему буддийское искусство, по существу, никогда не могло изображать ничего, кроме главного образа Гаутамы со всеми признаками его отречения от Мира. Характерно в этом отношении известное изображение Будды: лишенный царственных атрибутов и сидящий в позе медитации, Будда держит в левой руке деревянную миску нищего, символ его отказа от внешнего мира; правая рука касается земли, в доказательство власти над ней. Таков "Будда Амитабха в раю Сукхавати".
Необходимо отметить очень характерную деталь: эта аскетическая фигура, напоминающая некоторых древних индуистских предшественников, в конечном счете вбирает в себя, несмотря на отсутствие украшений (являющихся непременным атрибутом индуистских иконографических образов), все солярные силы древнего индуистского искусства. Благодаря своей победе над становлением исторический Будда в действительности интегрировал в себя всю безраздельную полноту существования.
Второй формой изображения Будды является лотос, который также становится главной темой в искусстве буддизма. Вспомним, например, лотосовый трон Будды, который возникает из заводи, как сам лотос рождается в илистых водах. Форма лотоса непосредственным, "безличным" и синтетическим образом выражает то, что человеческая форма Будды обнаруживает в более "личном" и более сложном образе.
Кроме того, эта человеческая форма благодаря своей симметрии и статической полноте приближается к форме лотоса. Изображение сидящего Будды представляет его именно в позе лотоса, являющейся позой медитации. Будду называют "сокровищем в лотосе" (мани падме).
Напомним, что в индуизме лотос символизирует Вселенную в ее пассивном аспекте, в качестве трона или вместилища божественного проявления, тогда как буддизм сравнивает лотос прежде всего с Душой, которая зарождается из темного и бесформенного состояния – грязи и воды – и распускается в свете Бодхи; Вселенная и Душа, тем не менее, соответствуют друг другу. Полностью распустившийся лотос подобен колесу, которое является символом Космоса и Души.
Буддийское предание, которое приводит в своей книге Т. Буркхардт, гласит: когда Будда Шакьямуни поднялся со своего места под деревом Бодхи после длительной медитации, избавившей его от подвластности жизни и смерти, под ногами его расцвели чудесные лотосы. Он сделал шаг в каждом из четырех направлений пространства и, улыбаясь, обратился к зениту и надиру. Тотчас же небесные существа приблизились к нему, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Предание это, несомненно, наделяет Будду вселенскими, божественными чертами, сближая его с божествами. История, как ее излагает легенда, предвосхищает победу буддизма над индуистским Космосом, победу, которая нашла свое отражение в искусстве. Будда часто изображается с сонмом божеств, составляющих его ореол. Считается, что древние индуистские божества покидают свои троны на вечной горе и тяготеют с тех пор, как настоящие спутники, к сакральному изображению Будды. Эти индуистские божества на буддийских изображениях предстают как эфемерные эманации Будды. Несомненно, речь здесь должна идти о сакрализации Будды и его изображений (рис. 20, 21).
Рис. 20. Будда (II век н. э.)
Рис. 20. Будда (V век н. э.)
Принято говорить о позиции относительного иконоборчества, характерного для буддизма и его искусства, что явилось, возможно, следствием проповедей самого Будды, по крайней мере его первой проповеди в Бенаресе, в которой он настаивал исключительно на отказе от страстей и сопутствующих им мыслей. Он запретил возведение памятника (четьи), к которому бы в знак почитания приносились дары верующих в отсутствие Будды. По всей вероятности, ранний буддизм намеренно избегал всяких изображений Будды. Согласно буддийским текстам, вступая в нирвану, Учитель сказал своим ученикам: "Учение и Устав, которые я вам проповедовал, должны стать вашими учителями, когда меня не станет".
Впрочем, буддийское искусство знает образ Будды, завещанный им самим. Полученный благодаря "самоотражению" образ Будды представляет особую категорию и относится к сакральным ценностям. О нем повествуют легенды, в одной из которых говорится о неспособности художников собственными усилиями уловить подобие Гаутамы или постичь его размеры.
Образ Шакьямуни, становясь образцом для других изображений, принял универсальный характер. Тем не менее он сохраняет в большей или меньшей степени сходство с историческим Шакьямуни. Как уже упоминалось, согласно легендам, он завещал свой образ потомству: царь Рудраяна, или Удаяна, послал к Благословенному художников, чтобы написать его портрет. Они пытались всуе уловить подобие Будды; тогда он заверил их, что духовная лень препятствует им в достижении цели, и приказал принести холст, на который он перенес свое подобие. Эта история напоминает христианскую традицию нерукотворного образа.
Другая легенда повествует об ученике Будды, тщетно пытавшемся написать портрет Учителя; он не смог уловить правильные пропорции, и каждая мера оказывалась слишком ничтожной. В конце концов Будда заставил его начертить контур своей тени, отраженной на земле.
Важный момент в обеих историях состоит в том, что сакральный образ предстает как отражение самого Будды. Что касается "меры", ускользающей от человеческого искусства, то она, подобно мере ведийского алтаря, соответствует сущностной "форме". Существует некая параллель между буддийским представлением и известной христианской концепцией: в Средние века "подлинная мера" тела Иисуса была передана потомкам запечатленной на колоннах.
Другими словами, личность Будды непостижима для обычного ума и не поддается изображению. Но образ Учителя, который получили буддисты, как считается, есть проявление великого милосердия Будды, который дал в свое время обет не вступать в нирвану, не освободив сначала все существующее от сансары. Адепты буддизма уверены, что невозможно уловить и передать состояние Бодхи, которого достиг Будда, извне, с помощью умственного умозрения или умственного восприятия символов. Они также уверены, что само Бодхи будет светить.