Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
Покровительственность в отношении к соседям
Эта навязываемая покровительственность как вид имперского сознания явно прослеживается в присущем нам русским отношении "свысока" к народам, окружающим нас. Наше собственное холопское положение по отношению к власти вырывается спесью по отношению к другим народам.
Читаю в газете: "Русская любовь крепка – не вырвешься, задушим в объятиях. Мы привыкли считать Грузию милой, теплой окраиной. Своей. В смысле – нашей. Обижаемся, если грузин не может ответить по-русски, хотя сами, кроме "гамарджоба, генацвале", ни слова не знаем" 29.
Я думаю, что сказанное о Грузии относится и ко всем нашим соседям. Мы умиляемся тому, что болгары "совсем как русские и говорят почти по нашему" однако ж сами вряд ли снизойдем до того, чтобы узнать о Болгарии больше того, что там есть Шипка – то ли гора, то ли сигареты и известные еще с советских времен Золотые пески на черноморском побережье.
Мы до сих пор поражаемся "черной неблагодарности" прибалтов, которые воспользовались первой же возможностью ускользнуть из объятий большого брата и демонстрируют сегодня стойкую нелюбовь ко всему, что напоминало бы русскую опеку.
Мы с обидой напоминаем им, что спасли от поглощения гитлеровской Германией, однако справедливости ради стоит признать: то, что Сталин придушил Прибалтику меньше, чем Гитлер, не меняет дела в принципе. Безнравственно требовать, чтобы я уважал разбойника только за то, что он ограбил меня, но прибил не совсем, как это мог бы сделать его еще более бесчеловечный коллега.
И после войны никто не спрашивал латышей, литовцев и эстонцев хотят ли они оставаться с нами, а недовольных подвергли репрессиям и высылкам.
И то, что мы разгромили фашизм, еще не есть нравственное обоснование требования во что бы то ни стало оставаться с нами. Как не может быть нравственно обоснованным требование освобожденному из разбойничьего плена в знак благодарности навечно оставаться со своим освободителем.
Свобода по определению не может быть ценой благодарности.
То как развиваются наши отношения с соседями в последние годы ясно показывает, что у российской власти вызывает крайнее раздражение любая попытка ускользнуть от ее опеки. У нас нет реально дружественных и партнерских отношений ни с одной страной, граничащей с Россией. При этом федеральная власть выдает свои усилии по сохранению контроля над соседями за защиту интересов российского народа и устраивает циничные спектакли подобные тем, которые разыгрывались при участии органов санитарно-эпидемиологического контроля с запретом на поставки грузинских и молдавских вин, грузинской минеральной воды, молдавского мяса, украинского сала и т. д.
Парадоксально, но при всей очевидной показушности и политической подоплеке этих запретов они получали поддержку все же большинства россиян, хотя они также несли потери в результате этих запретов. Мало того, эти запреты стали поводом для вспышки ненависти и насилия к тем же грузинам.
Как-то я поделился своим удивлением с близким знакомым, посетовав, что в результате конфликта с Молдавией и Грузией большинство населения лишилось недорогих вин, которые по своим вкусовым качествам явно лучше продающихся у нас в этой ценовой нише российских, болгарских и даже тех, у которых на этикетках обозначено, что они произведены в Испании или во Франции.
– Чудак человек, – ответил мне товарищ, – большинство населения у нас пьет водку и не пьет "Цинандали", а те, кто ценит и пьет виноградные вина, как правило, люди высокого достатка и они пьют элитные вина. А если учесть нашу предрасположенность к ксенофобии, то не стоит удивляться, что мы всегда рады, когда удается насолить "черножопым". Даже себе в убыток. А что касается нашего всеобщего высокомерия по отношению к соседским малым народам, – продолжил он, так холопы на барском дворе всегда презирали простой люд со дворов, в которых господа помельче.
В свое время выдающийся русский философ Николай Бердяев эту последнюю мысль интеллигентно выражал так: "Обратной стороной русского смирения является необычайное русское самомнение"30.
Роевое начало
Такое состояние умонастроений, о котором говорил мой товарищ, вполне соответствует обществу, которое еще не доросло до состояния гражданственности. В России вообще никогда не было гражданского общества, зато всегда проявлялось по деликатному выражению Льва Толстого роевое начало русского народа. И это отнюдь не коллективизм, в котором все за одного и один за всех. У нас скорее все против одного, если этот один хотя бы чуть выделяется в толпе.
Рой, муравейник знает разделение только по функциональным группам (матка, рабочие особи, трутни и т. д.), внутри же групп любое отклонение от стандарта жестко пресекается.
Движение роя подчинено двум направляющим силам – инстинкту и пасущим рой. Чтобы эволюционизировать в гражданское общество человеческому рою нужна повседневная практика самоуправления, но именно ее не может быть в России, где власть существует сама по себе, не являясь продуктом общественной самоорганизации.
А не имея реального опыта именно повседневного государствования и повседневной организованной гражданской активности, наше общество начинает действовать лишь тогда, когда произвол превышает предел терпения.
Давно известная особенность же нашей терпеливости такова, что этот предел обычно наступает уже на стадии кипения и все идет вразнос. А потому россияне способны, как правило, на активность стихийную, на русский бунт, который по определению, данному еще A.C.Пушкиным, "бессмысленный и беспощадный".
Можно было бы согласиться с тем, что российские демократические институты, как подчеркивают официальные российские идеологи, "должны выстраиваться с учетом особенностей социокультурного и историко-политического опыта страны". Однако как быть, если наш опыт предполагает отношения между государством и обществом только в системе подданничества, и у нас практически нет гражданского контроля над государственной бюрократией?
Исторические предпосылки складывания идентичности
Я отмечал в предисловии, что в основе этой работы лежит намерение по-новому не изложить, а взглянуть на нашу историю, обращаясь в прошлое уже из XXI века, откуда открываются перед нашим взором новые важные детали исторического ландшафта, позволяющие более полно представить общую картину.
То, что произошло в минувшем веке в понимании исторического процесса, в некотором роде напоминает колоссальный переворот в человеческом сознании, связанный с представлениями о географии Земли. Веками копившиеся знания об отдельных участках ее поверхности вдруг соединились в единый образ, и пред изумленным мысленным взором человека его родная планета предстала в своей завершенной целостности.
Для нас немаловажно то, что первоначально Земля была "схвачена" цельно именно мысленным взором и лишь затем человек рискнул охватить ее буквально, расправив над океаном паруса своих дерзновений.
То же, как мне представляется, происходит и сейчас, но уже применительно к восприятию логики не только российской, но и вообще человеческой истории. Мы стоим сейчас на пороге нового озарения, и я уверен, что уже в начале XXI века человеческое сознание сможет целостно охватить, то, что еще сегодня мы видим лишь как отдельные сцены величественной Божественной комедии.
И если ранее, поднимаясь с вершины на вершину осмысления русской истории, мы могли видеть ее лишь фрагментарно, не имея достаточно данных, чтобы соединить в целое, то теперь перед нашим взором открывается величественная панорама во всей своей перспективе. И, оглядываясь назад в наше прошлое, мы явственно видим в нем некие узловые точки, которые сформировали нас такими, какие мы есть сегодня и предопределили, что с нами будет дальше.
Именно в эти ключевые моменты русской истории сложились те или иные особые характерные черты нашей ментальности, нашей национальной идентичности, которые столь очевидны для нас и для наших соседей сегодня.
Призвание варягов
Традиционно изложение российской истории начинают с легендарного призвания варягов славянскими племенами.
В изложении этого эпизода нашей истории есть много поворотов, которые продиктованы не сколько стремлением установить истину, сколь желанием предстать перед другими народами в выгодном свете.
О чем же мы спорим, обращаясь к этой первой узловой точке нашего прошлого? В основном речь идет о двух проблемах:
– были ли варяги призваны нами добровольно, либо это покровительство было установлено над нами насильно;
– была ли государственность на Руси до призвания варягов, либо именно они создали древнерусское государство.
Конечно же, с точки зрения установления фактической стороны исторических событий эти вопросы имеют значение. Однако ж для оценки характера влияния варягов в формировании ранней государственности руси на дальнейшую логику нашего национального развития значимость этих проблем все же второстепенна.
Привнесена ли государственность извне или является автохтонной для нас не настолько важно, как важно практическое бесспорное обстоятельство: именно с варяжского периода устанавливается стабильность русской государственности и именно они определили направленность развития и сформировали ключевые институты нашей государственности.
Князь Олег своим движением на юг и овладением Киевом не только "учредил" Киевскую Русь, но и положил начало традиции экспансии. Он же начал так сказать материально-техническое обустройство государственности строительством городов и острожков, по мнению С.Соловьева "сколько для утверждения своей власти в новых областях, сколь же и для защиты со стороны степей"31. Он же в 907 году заключил первый фактически уже межгосударственный договор с греками после похода на Константинополь.