Всего за 399 руб. Купить полную версию
Выводы П. В. Голубовского, Б. Д. Грекова, А. Ю. Якубовского об определенной этнической интеграции кочевников и русских, особенное зонах их постоянного взаимодействия, нашли дальнейшее развитие в трудах Л. Н. Гумилева. Справедливо предположив, что "переход трех пассионарных групп, выделившихся из трех степных народов: кангалов (печенеги), гузов (торки) и куманов при столкновении с Киевским каганатом создал ситуацию этнического контакта", он затем довел эту мысль до абсурда. "Ситуацию этнического контакта" Л. Н. Гумилев возвел в ранг "единой этносоциальной системы", или "симбиоза", причем распространил этот вывод не только на печенегов, торков и половцев, но также и монголо-татар. Одним из главных аргументов этого явился авторский тезис "экономико-географического единства региона, в котором сочетались зональные и азональные ландшафты" и определялась "необходимость создания целостной хозяйственной системы, где части не противостоят друг другу, а дополняют одна другую". Приходится признать, что и эта мысль, не лишенная рационального зерна, слишком абсолютизирована. Безусловно, региональный взаимообмен имел место. Но в течение всего Средневековья южнорусские степи представляли собой отдельную не только естественно-географическую, но и этнополитическую систему, которая хотя и взаимодействовала с лесостепной земледельческой, но никогда не составляла с ней единого хозяйственного целого.
В историографии XX в. постепенное ослабление Киевской Руси нередко связывалось с длительным кочевническим давлением, в том числе и половецким. Н. И. Костомаров полагал, что свою отрицательную роль в этом сыграли и оседавшие на землю печенего-торческие племена. "По мере того как Южная Русь наполнялась инородными этническими группами, "южнорусы" были вынуждены переселяться в другие районы Руси и тем самым, вероятно, ослабляли свой элемент в отечестве".
С появлением широкой базы археологических источников тезис о запустении Среднего Поднепровья уже в XII в. потерял свою убедительность. Археология не только не подтвердила его, но и показала, что Южная Русь оставалась вплоть до монголо-татарского нашествия одной из наиболее экономически развитых русских земель. Колонизационное освоение Волго-Окского междуречья осуществлялось за счет избыточного населения древней Русской земли и не могло иметь для нее отрицательных последствий.
Ситуация изменилась коренным образом во времена монголо-татарского завоевания Руси, от которого наиболее пострадала Южная Русь. Разумеется, тотального опустошения и обезлюдения края, как казалось М. П. Погодину и его последователям, не произошло, но урон, понесенный им, был во многом не восполним. И речь здесь не только об огромных материальных и людских потерях, которые при определенных обстоятельствах сравнительно легко восстанавливаются, но прежде всего - о духовно-интеллектуальных. Подвергнув террору княжеско-боярские и высшие церковные круги русского общества и фактически уничтожив их, монголы, по существу, обезглавили народ.
Л. Н. Гумилев объяснил причины бедствий, перенесенных Русью в XII в., дыханием биосферы. Монгольский этнос, согласно Гумилеву, пребывал в это время на подъеме, тогда как русская этническая система вошла в стадию старения. Возможно, это и так. Но ведь нельзя же обвинять жертву только за то, что она оказалась слабее разбойника и не смогла защитить себя.
Безусловно, славяне и Русь не только воевали с кочевниками. Были годы, и даже десятилетия, мирных взаимоотношений, в продолжение которых торговые люди обменивались товарами, заключались династические браки, происходило оседание кочевников на землях Руси и их интеграция в славяно-русский этнос. Заимствовались также и культурные достижения двух противостоявших миров. Многое из этого имело место также и в эпоху монголо-татарского порабощения Руси. И все же, если суммировать приобретения и потери от тысячелетнего взаимодействия славян и Руси со своими степными соседями, окажется, что потери были неизмеримо большими. По существу, именно кочевники в значительной мере изменили этнокультурную систему восточнославянских народов, надолго изолировав их от европейского мира.
Глава 1
Авары, болгары, венгры, восточные славяне
В предложенном заглавии названы главные действующие лица исторических событий V–IX вв., происходивших в украинских степных и лесостепных регионах. В этот период продолжалось Великое переселение народов с востока на запад. Через территорию современной Украины в Карпато-Дунайский регион прошли авары, болгары и венгры. Активными участниками процессов переселения на новые земли в эти века были также славяне.
Византийские источники называют большой союз антов - как часть восточных славян, которые, согласно Иордану, жили между Днестром и Днепром. "Анты же - сильнейшее из обоих [племен] - распространяются от Данастра до Данапра, там, где Понтийское море образует излучину". Прокопий Кесарийский размещал неисчислимые племена антов на север от народов, обитавших в Северном Причерноморье и Приазовье.
Из информации византийских историков Прокопия и Маврикия явствует, что анты - оседлый народ, занимавшийся хлебопашеством и скотоводством, нередко подвергавшийся опустошительным набегам кочевников. По своему общественному устройству анты соответствовали стадии военной демократии, при которой ведущая роль в обществе принадлежала народному собранию, а также вождям и старейшинам. При описании борьбы славян с аварами в середине VI в. византийский историк Менандр упоминает антских властителей во главе с Мезамиром. Последний принадлежал к знатному роду и пользовался большим авторитетом среди антов.
Анты, судя по известиям "Стратегикона", приписываемого императору Маврикию, были умелыми воинами, легко переносившими трудности военного быта.
Исследования археологов последних лет позволили отождествить с антами так называемую пеньковскую археологическую культуру. Она охватывает значительную территорию лесостепного пограничья от Северского Донца на востоке до Нижнего Подунавья на западе. Весь облик материальной культуры подтверждает сообщения византийских авторов о земледельческо-скотоводческом укладе жизни антов.