Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Возвращаемся к оде. В следующих трех строфах описывается торжественный день восприятия Павлом титула магистра мальтийского ордена – венец его мистико-политических стремлений:
В священных ризах Иоанна,
Каких мужей течет собор?
За чем дружина их избранна,
Имуща светлый бодрый взор,
Подобну рукопись закону
Несет с благоговеньем Трону
И веры истинной кинжал;
Корону светлу представляет,
И ПАВЛА громко прославляет
Средь гласа трубна и похвал.
То воины Христолюбивы,
Святых от ПАВЛА ищут слов,
Рекут: "да Царь благочестивый
"Нам будет вождь против врагов;
"Нам щит, броня ЕГО Порфира,
"До звезд мы вознесем главы;
"Вняв мудрости его совета,
"Явися в славе среди света
"И злобные умолкнут львы.
"Стояли мы столетья многи
"За веру, правду, за Христа
"Злочестие карали строго;
"Питав святыней дух, уста.
"Пусть ухищряется коварство,
Что угрозив зло-мрачно царство,
"Нам ПАВЕЛ Вождь, наступим мы,
"Одушевясь от светла взгляда
"На всех чудовищ лютых ада
"И ниспровержнем область тьмы" [там же: 9–10].
В финальной строфе Хвостов благодарит императора за благоволенье к нему (возможно, что эта строфа была дописана после того, как Павел прочитал положенную ему "в ящик" оду и вернул свою милость к сочинителю):
Возмогнут ли мои днесь струны,
Все ПАВЛА подвиги изчесть;
Да возгремят о нем перуны
Хвалу достойную и честь;
Он внял мое горяче чувство,
Как песнь усердну, как искусство;
Счастлив стократно ныне я;
В душе исполнен вспламененья,
Когда, во знак благоволенья,
ЕМУ угодна песнь моя [там же: 11].
Ода Хвостова, представляющая собой поэтический пересказ манифестов новоиспеченного магистра, оказалась удачным ходом (я бы сказал: ходом Пегаса) в сложной партии с высочайшим гроссмейстером. Видимо, в ней Хвостову удалось хорошо передать восторженное настроение самодержавного рыцаря – хранителя священного порядка, гостеприимного заступника изгнанных королей и грядущего спасителя Европы. В результате Дмитрий Иванович вернул себе высочайшее расположение.
Я столько времени искал эту оду по архивам. Нашел в Гарвардской библиотеке. Ждал, когда мне пришлют отсканированную копию. Волновался: хвостовское ли это произведение или неизвестная публикация державинской или еще чьей-либо оды. И получил. И убедился. И обрадовался. А зачем? Кому еще это интересно? Ах, странная у нас, коллега, профессия. Встретились, сказывают, два ненужных человека. Один другому говорит: "Какие мы с тобой ненужные". – "Да, – соглашается тот. – Абсолютно". И тут они улыбнулись, потому что почувствовали себя нужными друг другу. И пошли искать третьего.
Митюх, где ты?
В июне 1799 года, как мы помним, Хвостова назначают обер-прокурором Святейшего Синода. 9 октября 1799 он получает орден св. Анны 1-й степени. Во время итальянского похода Суворова Хвостов находится в самом центре политической жизни России. Победы великого дяди приносят Дмитрию Ивановичу титул графа, дарованный ему Сардинским королем по просьбе Суворова. Сам полководец получает титул князя Италийского и, таким образом, становится "братом" сардинского короля и российского императора. Соответственно новоявленный граф, племянник Суворова, тоже оказывается в некотором роде свойственником обоих монархов (о чем он намекает в одном из своих стихотворений этого времени). Удивительно, что все эти почести не вскружили ему головы. Помогло природное здравомыслие, которое ценил в нем князь Александр Васильевич.
Судя по всему, и Павлу он нравился и вызывал у него доверие. Назначение (формально: выборы) суворовского протеже Хвостова на пост обер-прокурора было связано с желанием государя повысить роль Святейшего Синода и усилить свой контроль над ним, что в свою очередь было связано со стремлением мистически настроенного царя стать не только политическим, но и духовным отцом нации. В 1799 году император посетил заседание Синода (точнее, Синод провел заседание в гатчинском дворце Павла). Обер-прокурор Хвостов (придворный поэт и знаток эмблематики) взялся за выработку нового церемониала, подчеркивающего символическую связь императора с главным религиозным ведомством России. Он поручил синодскому архивариусу составить выписку из всех имевшихся в архивах дел о ритуалах, какие были при высочайшем присутствии государей в Святейшем Синоде – "кто за креслами Его Величества стоял и кто оныя подвигал".
Скажете, скучная бессмысленная деятельность, типичная для давнего феодального века? Отвечу: увлекательная политическая технология, бюрократическая поэзия, не чуждая и нашим временам (кто-то же придумал черный лимузин с лидером, медленно плывущий по пустынной площади к святому месту). Да и мы, люди ученые и неполитические, тоже прислушиваемся к напевам бюрократической музы. С какою страстью некоторые из нас составляют разные регламенты и инструкции! (Одна моя знакомая сочинила как-то список из 33 критериев оценки студенческой работы). Я бы повесил портрет Хвостова не только в святилище каждого русского поэта, но и в кабинете каждого администратора.