Всего за 199 руб. Купить полную версию
Богданов придает термину "организация" более общий характер, чем я. Фактически термины "система"
и "организация" для А. Богданова являются строгими синонимами (если считать, что понятие "система" может быть однозначно определено). Поэтому я считаю, что "Общая теория систем" возникла прежде всего в результате его работ. Я не могу согласиться с той категоричностью, с какой он оценивает место и значение структуры в развитии системы в целом, - жизнь сложнее любых схем. Этому нас учит диалектика, демонстрируя недостаточность и ограниченность любых схематических построений. А Богданову были свойственны определенный механицизм и гипертрофированные оценки значимости тех идей, которые он развивал. Он был уверен, например, что его "Тектология" - это некоторая сверхнаука, которая должна включить в себя однажды все общественные науки, в том числе и философию.
Это, конечно, глубочайшее заблуждение. "Тектология" - это наука о структуре, о форме. Конечно, ее нельзя отрывать от содержательных аспектов, от функционирования объекта исследования: все различные аспекты управления тесно связаны между собой. И сегодня мы более отчетливо, чем 60 лет назад, видим, сколь важна теория организации. Но одновременно мы и более отчетливо понимаем, что это лишь одна из многих сторон того общественного процесса, который называется процессом управления общественным развитием.
Существует еще немало вопросов и утверждений богдановской "Тектологии", которые носят более чем дискуссионный характер. Но главный недостаток ее это все-таки механистичность, стремление все подогнать под одну схему.
А. Богданов - это сложная и противоречивая фигура. Он был страшно увлекающимся человеком, и ему довольно часто отказывало чувство меры. Даже в своей деятельности врача он нередко допускал скороспелые решения, А. Богданов и здесь был новатором. Но одновременно он вносил элемент гипертрофии, чрезмерного преувеличения своих теоретических построений.
Делая опыты над самим собой, он верил в абсолютную безошибочность своих, часто еще очень сырых рабочих гипотез. И его трагический финал следствие этой веры в абсолютную истинность своих посылок. И, как уже говорилось, один из таких экспериментов, поставленных над самим собой, окончился его гибелью.
И в то же время я думаю, что научное имя А. Богданова незаслуженно мало известно. В самом деле, человека судят не столько за его отдельные неудачные слова и ошибочные суждения - они остаются достоянием истории, а за тот положительный вклад, который им внесен. А вклад А. Богданова в науку об управлении общественными процессами исключить невозможно. Сейчас очевидно, что недостаточные знания экономистов и специалистов, работающих в области совершенствования организационных структур, исследований А. Богданова, приводят иногда к ошибочным решениям, неправильно ориентируют разработчиков автоматизированных систем управления и т. д.
Я не знаю, надо ли переиздавать сейчас трехтомный труд А. А. Богданова. Он написан в архаичной манере и очень труден для чтения. Но изложить богдановскую "Тектологию" и прокомментировать ее на профессиональном уровне - это, я думаю, стоит посоветовать нашим философам. Они тем самым окажут большую практическую помощь создателям автоматизированных систем управления. Кстати, в "Философском энциклопедическом словаре" (1983 г.) в статье, посвященной А. Богданову, говорится: "В ряде исследований советских и зарубежных авторов отмечается, что некоторые положения тектологии предвосхитили идеи кибернетики (принципы обратной связи, идеи моделирования и др.)".
Еще одно соображение, заставляющее не откладывать это дело в долгий ящик. Богдановские идеи, имея большое общенаучное значение, уходят за рубеж или там переоткрываются.