При его телосложении обычные устройства не могли обеспечить защиту от перегрузок: он плавал по шею в баке, наполненном эмульсией той же плотности, что и его тело. Джин еще не приходилось видеть такого толстяка.
Пассажирской кабины на барже не имелось, и Джин устроилась рядом с пилотом. На ней было скромное белое платье, белая шляпка без полей, серый с черными полосами жакет.
У пилота нашлось мало добрых слов о станции Эберкромби.
- Ну, как не стыдно брать такого ребенка, как вы, прислуживать таким, как. они… Почему они не выбирают среди себе подобных? Обе стороны, несомненно, были бы довольны.
- Я не собираюсь оставаться там надолго,- простодушно сказала Джин.
- Это вы сейчас так думаете. Но станция засасывает. Через год вы станете такой же, как все остальные там. Достаточно тамошнего воздуха, чтобы нормального человека стошнило; густой, сладкий, как оливковое масло. Что до меня, я бы из баржи, будь моя воля, никогда не вылезал.
Пилот облизнул губы и направился к своему креслу.
- О, там вы будете в полной безопасности,- бормотал он.- По крайней мере, от тех, кто уже долго на станции. Вам, возможно, придется увертываться от нескольких новичков, которые только что с Земли… Когда они поживут на станции, что-то в их мыслях меняется, и они плевать готовы на лучших земных девушек.
- Гм…- Джин поджала губы. Эрл Эберкромби родился на станции.
- Но я много об этом не размышлял,- сказал пилот.
«Так трудно взывать к здравому смыслу ребенка,- думал он,- такого юного, такого неопытного».
- Я имею в виду,- продолжал он,- что в тамошней обстановке вы перестанете следить за собой. Очень скоро вы будете выглядеть как остальные, и никогда не захотите оттуда улететь. Некоторые даже если захотят, не в состоянии уйти - они уже не смогут ходить по Земле.
- О, думаю, со мной такого не случится. Это не мой случай.
- Это засасывает,- убежденно повторил пилот.- Слушай, крошка, я знаю точно. Я вожу грузы на все станции. Я вижу, кто тудаприходит и кто уходит. На каждой станции свои причуды, и тебе этого не избежать.- Он непроизвольно фыркнул.- Может быть, я сам поэтому немного того… Вот, например, станция Мадейра. Гомики. Вычурность. Платьями шуршат…- Он сделал рубящий жест ладонью.- Такова Мадейра. Везде свои погремушки. Возьмем гнездо Балчестера, девку Мерлин или Звездный Дом….
- Но некоторые станции всего лишь курорты, места для увеселений.
Пилот нехотя признал, что из двадцати двух курортных спутников добрая половина столь же обыденна, как Майами-Бич.
- Но другие… О, Моисей! - Он закатил глаза.- И Эберкромби худшая из них.
Наступило молчание. В иллюминаторе исполинским шаром плыла Земля - зеленая, синяя, черная, белая. Солнце - бешено блистающая дыра чуть пониже. Впереди сверкали звезды и ряд ослепительных синих и красных огней.
- Это Эберкромби?
- Нет, это Храм Масонов. Эберкромби дальше и немного в стороне от нашего курса…- Пилот неуверенно покосился на девушку.- Теперь слушай, девочка! Я не хочу, выглядеть нахалом. Хотя, может быть, я и нахал. Но если ты так нуждаешься в работе, почему бы не вернуться со мной на Землю? У меня прекрасная хижина на Лонг-Бич. Ничего экстравагантного, но она на берегу, и это лучше, чем работать на компанию уродцев.
- Нет, благодарю,- с отсутствующим видом ответила Джин.
Пилот вжал голову в плечи, опустил руки, покраснел.
Прошел час. Сзади донесся грохот. Маленькая дверца откинулась. В отверстие просунулось жирное лицо Вебарда. Баржа дрейфовала в свободном полете. Гравитация отсутствовала.
- Сколько еще до станции? - выдавил толстяк.
- Она как раз впереди. Полчаса иди около того, и нас выудят. Надежно выудят, мастерски.
Вебард хрюкнул и скрылся. Впереди замигали желтые и зеленые огни.
- Это Эберкромби.- Пилот потянулся к рычагу ручного управления.- Застегни ремни.
Впереди заискрились бледно-синие тормозные струи.