Кто-то схватил ее за плечи, она слышала вопросы, обращенные к ней, и повторяла только одно слово:
- Убили!.. Убили!..
Женщины окружили ее и куда-то повели успокаивая.
Несколько человек вошло в комнату Яхонтова. Через несколько минут пришел комендант общежития. Тогда все, кто остался у двери, вошли вслед за ним.
Комендант подошел к трупу и потрогал.
- Да, - сказал он, отходя к столу. Постояв немного в раздумьи, он быстро вышел и спустился в нижний этаж.
Скоро зазвенел телефон.
Минут через десять комендант вернулся. Он придвинул стул к столу, сел и, взглянув на часы, стал ждать.
Прошло больше часа. Народу в комнате оставалось немного. Один по одному все расходились, и почти каждый, выйдя из комнаты, передергивался, не то от холода (большинство прибежало полуодетыми), не то от пережитого волнения.
Наконец, в коридоре послышались шаги и постукивания трости с резиновым наконечником.
- Сюда, доктор! - послышался голос.
Кто-то постучал.
Задремавший было комендант вздрогнул и, в один прыжок очутившись возле двери, открыл.
Высокий сутуловатый мужчина в шубе с богатым воротником, в барашковой шапке, в больших очках на длинном и остром носу, распахнул дверь, пропуская вперед себя маленького толстого человека в шляпе и тоже в очках, но с золотой оправой. В руках у первого был большой портфель и подмышкой какой-то длинный сверток, из которого торчали металлические наконечники. У второго в руке был небольшой коричневый чемоданчик.
Комендант почтительно с ними поздоровался. Он узнал обоих: высокий с портфелем был известный в городе, прославленный целым рядом удачных дел, инспектор уголовного розыска. Другой был не менее известный судебно-медицинский эксперт.
Доктор поставил на стол свой чемодан, а высокий бросил свой портфель и сверток. Потом некоторое время каждый протирал носовым платком свои запотевшие очки.
Потирая пухлые руки, доктор, сняв пальто, подошел к трупу и приступил к осмотру. Труп был голый.
- Могз, - безразличным голосом сказал доктор, взглянув на своего спутника.
Тот все еще стоял возле стола, слегка прислонившись, и осматривался вокруг.
На слова доктора он только молча кивнул головой и затем вполголоса быстро сказал что-то коменданту.
- Товарищи, - сказал комендант, - я должен попросить всех посторонних оставить комнату.
Все вышли.
В комнате остались трое: доктор, инспектор и комендант.
Пока доктор производил тщательный осмотр трупа, инспектор снял пальто и шапку и принялся осматривать комнату.
Он начал осмотр с двери, несколько раз открыл и закрыл ее, внимательно прислушиваясь. Потом осмотрел задвижку, щелкнул ею раза два и, захлопнув дверь, перешел к окнам, которых было четыре - по два на каждой стороне.
Однако, окна недолго занимали его. Он убедился, что все стекла целы, рамы двойные, и заклейка окон в полной неприкосновенности.
Когда он обошел всю комнату, внимательно осмотрел стены, пол, заглянул в шкаф, в гардероб, даже в печку, - только тогда подошел к кровати, где лежал труп. Комендант стоял у изголовья кровати и держал переносную электрическую лампу, светя доктору.
- Ну, что? - спросил инспектор доктора, поправляя левой рукой очки и вытирая платком капли пота, выступившие на кончике носа.
- Задушен, - сказал доктор. - Хрящи гортани сломаны...
- О-о!
- Да... Трупное окоченение не наступило еще. На тыле кисти и на плече следы зубов, впрочем...
- Простите, доктор, одну минуту, - перебил его инспектор. - Сейчас и я закончу.
С этими словами он вытащил из правого кармана пиджака стеариновый огарок и спички.
- Будьте добры, устроите нам полную темноту... Вот так, - сказал он, когда комендант повернул выключатели и в комнате стало темно.
Инспектор зажег свечку и принялся осматривать спинку кровати, передвигая свечу. Кровать была с пружинной сеткой, со спинкой из дутого железа.
- Есть! - сказал он, разгибаясь, и подошел к столу. Он порылся немного в портфеле и вытащил оттуда плоскую черную коробку. Затем подошел к кровати и попросил коменданта подержать свечу в том самом месте, где держал ее он.
Затем в его руках очутились стеклянная баночка с белым порошком и маленькая кисточка. Погрузив кисточку в порошок, он обсыпал затем одно место на спинке кровати, быстро извлек из коробки гибкую полупрозрачную пленку, приложил ее к этому месту спинки и снова спрятал пластинку, в футляр.
- Ну, вот, - сказал он приподнимаясь. - Теперь нам понадобится другая крайность. Откройте, пожалуйста.
Щелкнул выключатель - в комнате стало светло.
Снова он направился к столу и, достав из портфеля небольшой фотографический аппарат, а из свертка - треножник, установил аппарат и при вспышке магния сделал снимок комнаты. Потом он установил аппарат над кроватью, объективом вниз, и сфотографировал труп.
- Ну, теперь кончено, - сказал он, укладывая свои приборы. - Ах, нет, - спохватился он, - экая непростительная оплошность! - с этими словами он осмотрел тщательно стол, взял с него надкушенную тянучку и, бережно завернув в несколько слоев бумаги, положил в портфель.
- Ну, теперь покажите мне, - сказал он доктору, подойдя к кровати.
Оба они склонились над трупом.
- Вот видите, - сказал доктор. - Несомненно, что никакой борьбы не было, потому что жертва находилась, видимо, в глубоком сне.
- Да, - сказал инспектор, - и рука, которая душила, была, я полагаю, не дамская ручка!..
- Да. Еще бы! Ведь сломаны хрящи. И эти следы от пальцев, - сказал доктор.
- Следы от пальцев не всегда - отпечатки пальцев! - вдруг сказал инспектор, загадочно глядя на доктора. - Посмотрите-ка - я нашел это на кровати, - он держал перед глазами доктора большой, чрезвычайно грязный носовой платок.
Доктор вопросительно посмотрел на него,
- Благодаря этой находке, - сказал инспектор, - я, несмотря на то, что здесь даже кровоизлияния от давления пальцев, все-таки не буду искать здесь отпечатков пальцев.
- Но почему? - все еще не понимал доктор.
- Да потому, что убийца душил свою жертву через платок...
- Да почему вы так думаете? - забывшись, крикнул доктор.
- Во-первых, потому, что этот платок принадлежит убийце!..
- Позвольте! - возмутился доктор.
- Да, убийце, - упрямо повторил инспектор. - Разве вы не видите? - сказал он, бросая платок на ослепительно белую наволочку и отгибая одеяло так, чтобы виден был такой же белизны пододеяльник. Платок казался грязным пятном на фоне постельного белья.
- Ну?! Ведь от этого платка даже дурно пахнет! - торжествующе сказал инспектор. - Неужели это не дает никаких данных для заключений? А впрочем, мы спросим хозяйку. - Скажите, - обратился он к коменданту, - нельзя пригласить сюда эту... его жену? - кивнул он в сторону трупа.
- Пожалуйста, - сказал комендант, быстро вскочив. Ему уж давно было омерзительно слушать этот спор над трупом, и он рад был уйти.
- Ну, хорошо, - сказал доктор, - допустим, что этот платок принадлежит убийце. Но, может быть, он хотел воспользоваться им, как веревкой для удушения?
- Нет, тогда бы он был в виде жгута.
- Правда, - немного смутился врач, - но почему он пользовался платком, как подкладкой?.. Неужели?..
- Да, да, совершеннейшая правда, - не дал ему договорить инспектор, - во-первых, он мог бояться, что оставит отпечатки пальцев на шее убитого, во-вторых, он боялся, может быть, что голая шея выскользнет из голых пальцев и, в третьих, из брезгливости...
- Пожалуй, - сказал доктор.
- Да, и вот почему я не стану тратить время и материалы на то, чтобы искать отпечатки пальцев преступника на шее трупа: их там не будет. А вот отпечатки зубов - это другое дело, доктор. Покажите-ка, где?
Доктор показал ему.
- Так, Ну, с этого надо слепочек сделать, - сказал инспектор. - И, знаете, для меня несколько странно, почему при наличии этих отпечатков зубов вы все-таки считаете, что борьбы не было?
- Я полагаю, что их наличия недостаточно, - сказал доктор. - Ведь его жена, лежавшая рядом с ним, хотя и у стены, все-таки, если бы происходила борьба, должна была бы проснуться. Затем - поза трупа и еще некоторые мелочи говорят мне, что убитый был застигнут в состоянии чрезвычайно глубокого сна. Я не исключаю даже возможности, что сон этот был вызван с помощью каких-либо препаратов. Во всяком случае, нападение было чрезвычайно быстрое, и задушил его, несомненно, мужчина... Впрочем, предстоящее вскрытие трупа многое нам разъяснит...
- Так, - сказал инспектор. - Однако, с этих отпечатков необходимо все-гаки слепочек сделать. А заодно и с его зубов, - показал он в сторону трупа. - Кто его знает, ведь и убитый мог отвечать своему убийце тем же, стало быть, если мы скоро найдем его, этого господина, и у него окажутся укусы...
- Ну, конечно, - сказал доктор.
Инспектор достал какую-то розовую пасту, наполнил ею до краев две никелированных формочки, изогнутых наподобие ряда зубов и, подойдя к трупу, открыл ему рот и вставил формочки так, что верхние и нижние зубы по самые десна плавились в пасту.
В это время в комнату вошла Елена, за ней - комендант.
Елена направлялась к столу, но в это время инспектор, снимавший отпечатки зубов, отодвинулся, и Елена увидела вдруг лицо мужа: синие губы были растянуты, во рту блестело что-то металлическое, зубов не было видно, а вместо них, выпирали какие-то розовые валики, оттопыривая нижнюю и вздернув верхнюю губу.
Черные, еле пробивавшиеся усики, были тоже сильно растянуты, от этого рот казался большим, и казалось, что кто-то нарочно, ради глумления, сделал все это.