Двухуровневая организация российского общества с отчуждением народа от событий, происходящих во властных структурах, может привести к мысли, что на одной территории сосуществуют два общества со своими событиями и интересами. Тогда нам стала бы понятной та выжидательная пассивность, которую проявляют россияне в реформах власти конца XX столетия. Однако все же мы имеем дело не с двумя, а с одним субъектом. И строение этого социального субъекта вполне органично.
Заметим, что функциональная организация социального субъекта России логично соответствует психофизиологической организации индивидуального субъекта. Достаточно стабильный и не склонный к реформированию общинный базис подобен по своей функции базисной системе физиологических процессов организма. А подвижный "жидкий" слой общества функционирует как уровень когнитивной психической деятельности. Психика – управляющая и ориентировочная деятельность. Здесь формируются и проверяются новые схемы действия. На подвижном уровне субъекта происходит острая конкуренция между апробируемыми схемами и структурами деятельности. Но постоянное изменение и развитие этих действий на психическом уровне практически не меняет базисной физиологической цикличности организменных процессов, над которыми надстраиваются новые схемы деятельности. Базисный уровень и социального, и индивидуального субъекта инертен по своей внутренней организованности и сохраняет ее, несмотря на бурные события в психической сфере. Жизненность базисной структуры организма определена его исторической связью с природой, логика которой закреплена в подсознании и в системе внутренних связей народа. Осмысленные и опробованные на психическом уровне действия часто не получают своей физической реализации и изгоняются как неадекватные. Такова типичная судьба представителей "верхнего" слоя России, нередко вынужденных либо погибать, либо эмигрировать со своими программами и схемами деятельности.
Когнитивный характер пассионарного слоя России определяется не только его подвижностью и способностью апробировать новые схемы государственного бытия. Этот слой постоянно поддерживает себя через внешние контакты с другими культурами, через образование и познание новых современных схем жизни. Когнитивные процессы организма – это действия, организующие свою логику через взаимодействие с внешним миром. Известная "гипотеза уподобления" А.Н. Леонтьева раскрывает процесс познания как подстраивание логики психических действий к строению внешнего пространства вещей. Образование и контакт с другими культурами является необходимым условием постоянного поиска новых форм жизни.
Также, целостность двухуровневого субъекта России определена принципом организации деятельности как биполярной системы. Деятельность – это процесс взаимодействия как минимум двух функциональных субъектов – исполнителя и потребителя. Между ними распределяются функции организаторов деятельности. Организатором мотивов деятельности является потребитель, задающий деятельности ее энергетику и направленность. Потребитель задает смысл деятельности, определяет своим существованием ее целевую основу. Исполнитель же организует процесс в направлении потребителя, получая от него смыслы и мотивацию деятельности. Совмещение функций потребителя и исполнителя деятельности в одном человеке – это особый уровень организации деятельности. В нормальных ситуациях эти функции распределены между людьми, что отражает естественную социальную природу деятельности.
В этно-родовой системе субъектом деятельности выступает община как целостный организм, детерминируемый природной средой. Организующую роль потребителей деятельности в родовой системе выполняют, прежде всего, женщины и дети как центр матриархальной семьи. Потеря стабильности родовых систем в Европе в большой мере была связана с разрушением в них стабильной функции женщины как центра клана, т. е. центра рождения рода, задающего направленность социальной жизни. В компенсацию этого роль потребителя активности частично приняла на себя церковь, организовавшая направленность деятельности на достижение внеземного счастья. Но наряду с идеальным загробным миром, роль центра притяжения активности приняли на себя новые земли и страны, как бы ждавшие рыцарей и завоевателей, обещавшие им реализацию смысла их жизни.
Одной из таких привлекательных стран стала для пассионариев Россия – страна, открытая для проникновения, реализации планов и замыслов. Россия не противопоставляла пришельцам своих концепций и схем управления, а наоборот, принимала их в роли князей, проповедников и реформаторов. Местное население без жесткого сопротивления подчинялось новым идеям, позволяло проводить на себе социальные эксперименты. Отношения России с Западом, а затем и отношения дворянского и крестьянского сословия несут в себе такой же элемент взаимной любви и противостояния, что и отношения женщины и мужчины. Россия – это извечный объект покорения для западных пассионариев и источник соблазна реализовать себя.
Два слоя российского общества – дворянство и крестьянство – сформировали у себя два качественно различных типа психологии, две стратегии жизни и две разных системы ценностей. Одни реализовывали в России свои напряжения, планы и замыслы, видели в ней страдающую женщину и мать, зону приложения смысла жизни. Другие терпеливо позволяли производить над собой эксперименты и реформы, подчинялись насилию, гордились своим страданием. Дворяне и интеллигенты создавали мифический культ народа, не вполне понимали жизнь этого народа, но стремились его спасать и погибать за него. Вначале ради величия России создавалось и крепло самодержавие, затем ради той же "спасаемой" России и ее "несчастного" народа фанатики кидали в царя бомбы. На смерть шли "за царя и отечество" и против царя, но ради отечества. Народ с недоверием и без особого восторга наблюдал этот фанатизм, живя своими интересами, обычно далекими от идеалов социального экспериментирования.
Можно сказать, что в ментальности россиян сформировались два качественно различных архетипа, находящихся в состоянии стабильного, но противоречивого взаимодействия. Один – архетип, сформировавшийся в позиции дворянского сословия. Это архетип, выдвигающий служение народу и отчизне на роль смыслового вектора деятельности. Народ выступает здесь не как конкретные материальные жители, а Отчизна не как конкретная система государства. Народ и Отчизна – это идеальные образы, наполненные особым смыслом. Функция этих образов – эмоционально-мотивирующая, т. е. организующая не столько технологию выполнения деятельности, сколько ее мотивацию и энергетику. Образы Отчизны и Народа, по их мотивирующей функции в жизнедеятельности, соответствуют образам Бога, Грааля или "земли обетованной" в психологии западного человека.
Функция русского образа народа связана с психологическими особенностями православия. В отличие от западных европейцев, выступавших распространителями идеи Христа и ощущавших с ним довольно панибратские отношения, русские люди приняли христианство как внешнюю силу, пришедшую через огонь и мечи дружин князя Владимира. В народе живет память о крещении Руси: "Путята крести мечом, а Добрыня – огнем". Бог и сегодня кажется русским более грозным и суровым, чем добрым и страдающим. Бога чаще принято бояться как грозного отца, а обращаться с просьбами – к Богоматери как посреднице, заступнице от его суровой воли.
Снижение страдательной (по сути, женской) функции образа Бога в российской религиозности компенсируется переносом психологической функции потребителя активности на образы "народа" и "Матери-отчизны". Если воинствующие пассионарии Европы несли как основу смысла образ распространяемого Христа, то пассионарии России несли в себе образ защищаемого и спасаемого ими народа. Народ, в слиянии с образом Матери-родины, занял место мотивационного центра, вдохновляющего личность на подвиги и жертвы. К народу как главному смыслу своего творчества обращались А.С. Пушкин, Л.Н. Толстой, Н.А. Некрасов и другие выдающиеся деятели России. Народность стала в русской культуре критерием высшего качества творчества. Даже реальность своего бессмертия и поэты, и воины видели не в слиянии с неземными силами, а в памяти народа. Ради пользы народа, а не ради нахождения Грааля совершались путешествия и открывались земли. Идея спасения народа была мотивирующей силой и в действиях революционеров XIX–XX столетий.