Всего за 377 руб. Купить полную версию
* * *
Пользуюсь случаем вспомнить добрым словом своих покойных учителей В.Г. Трухановского, Ю.С. Борисова и других, ныне здравствующих; поблагодарить друзей и сотрудников из Центра по изучению отечественной культуры Института российской истории РАН, а также коллег из ИРИ, научных институтов и университетов Москвы, других российских городов за поддержку и добрые советы при написании этой работы. Большое спасибо и работникам московских архивов, а также архивов Вологды, Екатеринбурга, Ижевска, Омска, Челябинска и др. за их всегда доброжелательное отношение. И, конечно, особое спасибо моей жене за ее помощь, поддержку и терпение.
Глава 1.
"Окно в мир можно закрыть газетой":
Каналы получения информации о внешнем мире
В данной главе мы рассмотрим, по каким каналам проникала в советское общество информация о внешнем мире. Очевидно, что речь должна идти и об обмене информацией как таковой, и о личных контактах.
В публикациях последних лет советское общество, особенно применительно к периоду 1930–1950-х гг., часто определяется как "закрытое". Одни авторы формулируют это достаточно безапелляционно. "Информационная блокада явилась частью общей блокады сферы духовной жизни народа… С начала 1930-х гг. можно говорить о полной информационной блокаде в СССР", - утверждает, например, И.В. Павлова. Другие подчеркивают, что "административно-чиновничья система особые старания прилагала для изоляции общества от событий и явлений, происходивших в зарубежном мире". Третьи отмечают лишь создание предпосылок "закрытого общества". Но одновременно само применение данного термина вызывает у части исследователей советского общества явное отторжение. Нередко в этой связи встречаются упоминания о пролетарском интернационализме, об обостренном интересе к внешнему миру у молодежи, особенно в связи с ожиданиями мировой революции, о "всемирной отзывчивости" русской культуры и т. д.
Конечно, вряд ли можно точно измерить степень "закрытости" того или иного общества от внешнего мира. Тем не менее вопрос о том, какая именно тенденция, на "закрытость" или "всемирность", в эти годы преобладала, заслуживает специального рассмотрения.
Прежде всего, необходимо развести два понятия, "государство" и "общество". История знает действительно закрытые государства (классический пример - Япония эпохи сегуната), однако СССР в те годы поддерживал дипломатические, торговые, культурные отношения со многими странами, советскР1е граждане выезжали за рубеж, в СССР существовала достаточно многочисленная иностранная колония. Более того, господствующая идеология претендовала на "всемирность", особенно в первые послереволюционные годы. Впрочем, и накануне Второй мировой войны в официальной пропаганде подчеркивалась перспектива превращения СССР в "мировую республику". Существовала развернутая инфраструктура, специально предназначенная как для революционной деятельности и пропаганды (помимо Коммунистического (Третьего) интернационала существовали Коммунистический интернационал молодежи (КИМ), Красный интернационал профсоюзов (Профинтерн), Международный крестьянский совет (Крестинтерн), Красный спортивный интернационал (Спортинтерн), Интернационал инвалидов, Интернационал пролетарских свободомыслящих и т. п.), так и для расширения официальных культурных, научных и общественных связей с заграницей. Нет особой необходимости доказывать, что эти структуры лишь формально могли считаться общественными, фактически же выполняли функции, возложенные на них государством, создавались и финансировались им. С другой стороны, на Западе многие интеллектуалы левого толка воспринимали СССР именно как прообраз "новой цивилизации", могущий служить образцом для всего мира. Так, книга видных английских социологов С. и Б. Вебб, вышедшая впервые в 1935 г., называлась "Советский Союз - новая цивилизация?", причем вопросительный знак, содержавшийся в заглавии, снимался всем содержанием книги. Подобные представления активно поддерживались советской пропагандой. Уже поэтому определение "закрытое" в отношении государства представляется преувеличением.
С другой стороны, "закрытым" может считаться общество, замкнутое по отношению к иным социумам, убежденное в превосходстве собственной культуры, религии, образе жизни; черты такого общества можно найти, скажем, в той же Японии, средневековом Китае, и даже, в некоторой степени, в Московской Руси. Однако динамика развития внешнеполитических стереотипов советского общества была достаточно сложной, как это было показано в предыдущей главе.
Тем не менее тенденция, направленная на "закрытость" если не государства (заинтересованного, в частности, в сохранении и расширении сферы политического и экономического влияния, в получении из-за границы современного оборудования и новейших технологий), то, по крайней мере, общества, в политике советского руководства тех лет прослеживается вполне явственно. Это проявлялось в стремлении контролировать и ограничивать как получение достоверной информации о жизни за рубежом, так и всевозможные личные (т. е. существующие помимо официальных) контакты советских граждан с иностранцами.
Исследователи уже неоднократно отмечали, что советское общество 1930-х гг. "находилось в плену недавно пережитых войн и продолжало оставаться в состоянии "взведенного курка", ощетинившегося на весь мир и на себя самое". В полной мере это относилось и к психологии политической элиты. Характеризуя ее, трудно найти более удачную формулировку, чем та, что содержится в одном из неопубликованных выступлений М.И. Калинина в ноябре 1934 г.: "Вот, товарищи, зарубите себе на носу, что пролетарии Советского Союза находятся в осажденной крепости, а в соответствии с этим и режим Советского Союза должен соответствовать крепостному режиму".
Несоизмеримо выросший объем информации в современном обществе привел к появлению (в основном уже в XX в.) различных технологий, связанных с ограничением доступа к ней, регулирования, дозирования ее и соответствующей обработки, особенно в условиях так называемых тоталитарных режимов. Не составляла исключения и информация о внешнем мире.
Представления о внешнем мире складываются на основе нескольких информационных блоков. Один из них, историософский, составляют сведения об истории и культуре того или иного государства. Здесь возможности для самостоятельного получения и освоения достаточно объективной информации сохранялись. Классическая культура Запада не только не запрещалась, но, хотя и с существенными изъятиями, активно пропагандировалась; сохранялись музеи, библиотеки, использовалась литература, вышедшая до революции и в первые послереволюционные годы. Фрагментарность представлений об истории, политических традициях, миропонимании, свойственном иным культурам, в какой-то степени компенсировала переводная художественная литература.
Второй важнейший блок, политико-информационный, составляет информация о политической, социальной, культурной современной жизни других стран. Именно эти сведения должны были играть определяющую роль в создании адекватной картины мира. Однако оба основных канала получения информации, относящейся к данному блоку, а именно система образования и средства массовой коммуникации, находились под жестким политико-идеологическим контролем. Как иронически отмечал Станислав Ежи Лец, "окно в мир можно закрыть газетой". Впрочем, не менее удачный образ нашел известный литератор М.А. Кузмин, который записал в дневнике в августе 1934 г., во время работы Первого съезда советских писателей: "Запад сквозь правительственные очки…"