Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Знаете, думалось мне тогда, что все самое страшное позади, что мы справились и все у нас будет хорошо. Так, как раньше, лет пять назад, мы снова будем большой дружной семьей…
У меня был муж. Любимый и родной человек. Мы познакомились в институте, и это была любовь с первого взгляда. Мы были молоды и счастливы.
Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что в нашей семье многое держалось на мне. Не хочу говорить плохие слова, тем более что я не ангел и наверняка далека от идеала жены. Бывали ссоры, слезы, упреки. Муж любил шумные компании, праздники, погуливал. Я это знала и прощала, думая, что если не уходит, старается скрыть свои похождения – значит, это несерьезно, что все-таки любит меня и дорожит семьей. Невыносимо стало в последний год перед пожаром. Мы ссорились почти каждый день. Он приходил за полночь, я отлично понимала, где он был… Но попытки вызвать его на откровенный разговор и мои слова "я не держу тебя, сделай выбор" ни к чему не приводили.
В новогоднюю ночь мы поссорились, после полуночи он ушел праздновать к друзьям, я осталась дома с дочкой. Так все и произошло. Дочь выбежала, когда мы почувствовали запах дыма, я осталась…
Он приходил ко мне в больницу, но вел себя как совершенно чужой человек… Из больницы отвез меня в съемную квартиру, привез туда же детей. Я, глупая, наивная, удивлялась: почему он купил три подушки и три одеяла? Нас же четверо… После недельного ожидания его возвращения из "командировки" я дозвонилась до мужа и прошептала: "Ты где? Почему не приходишь к нам?" И услышала ответ: "Я никогда не буду с вами, буду жить отдельно, семейная жизнь не для меня, я – волк-одиночка".
Он с первого же дня моей болезни жил со своей любовницей, и в командировку никакую не уезжал. И детей после пожара забрал к себе не он, папа, а наши друзья.
Опять повторюсь, плохо говорить о нем не буду. Но до сих пор не могу понять почему?
Я спрашиваю сейчас: "Почему мы не поговорили с тобой ни разу (я же пыталась, но ты не хотел), почему ты ни разу честно не сказал мне о том, что разлюбил меня?! Я бы поняла. Да, было бы больно. Но хотя бы честно.
Почему ты бросил детей в тот момент, когда я умирала?
Почему ты подумал, что твое счастье и любовь важнее наших детей?"
Он просто исчез. Несколько месяцев мы не знали о нем ничего.
Я была раздавлена. И морально, и физически. Та боль, которую я испытывала в больнице, – ничто по сравнению с тем, как было больно душе, как нестерпимо ныла она от обиды, от горя, от отчаяния.
Три года я не могла прийти в себя. Три года просто вычеркнуты из моей жизни. Это была не я. Не могу понять, как позволила себе долгих три года слабости и безволия. Было многое – и карниз открытого окна на 8-м этаже съемной квартиры, и пустая бутылка из-под коньяка, и слезы, и звонки по телефону с унизительными просьбами вернуться…
Но спасали дети, родители – их потребность во мне. Очень нужны были деньги. Потому вместо санатория и оформления инвалидности, вместо пустых переживаний я вернулась на работу. И был Бог. Молитва и церковь помогали мне всегда, а в это время особенно. И еще книги и музыка.
Прошло семь лет. Вопреки всему мы – семья. Мой сын, моя дочь и я. И еще есть мои замечательные родители, есть друзья.
Я работаю, ко мне вернулся голос, кстати, в день рождения дочки. Мои нынешние коллеги даже не догадываются, что мне пришлось пережить. Чуть хриплый голос и шрам на шее, вот и все, что сейчас напоминает о трагедии.
Мне хватило ума и сил наладить общение с бывшим мужем. Ради детей. Он их отец, и они должны общаться и видеться.
Время прошло, боль стихла… Но гложет одиночество. Особенно когда дети разъезжаются по своим делам или на отдых, ведь они уже совсем-совсем взрослые… Опять молюсь: о детях, о родителях, о себе… "Боже, дай мне силы простить!" И в конце молитв: "Мне хотелось бы встретить хорошего человека!"
Я много думаю и вспоминаю. Анализирую. Вспоминаю свою юность, свою первую влюбленность. И мальчика-одноклассника по имени Саша. Вспомнились его последние слова ко мне: "Никто и никогда не будет любить тебя так сильно, как люблю тебя я!" Я тогда не приняла всерьез, рассмеялась… А теперь вот вспомнилось!
В прошлом году он нашел меня в социальной сети. Стали переписываться. Удивительно, но и у него не сложилась семейная жизнь. Он один воспитал двух девочек, своих дочек. Тоже одинок. Представляете, как много общего вдруг оказалось у нас? Сколько общих мыслей и переживаний! Почти год шла ежедневная очень интересная переписка. А потом – лето, июль и мой отпуск. Он встречал меня на вокзале. Я выходила из вагона и первое, что увидела – его глаза. И поняла сразу, как током ударило: люблю! Так сильно, что перехватило дыхание, до слез, до головокружения.
Это огромное счастье и награда – любить и быть любимой. Невероятно важно при этом доверять. Знать, что тебя принимают любую. Какое наслаждение растворяться во взгляде любящих глаз и чувствовать себя семнадцатилетней девчонкой… Легкой, смешливой, беззаботной!
Мы идем по моему родному городу, взявшись за руки, и от нашего неожиданно-долгожданного счастья светлеют лица прохожих, нам улыбаются вслед…
Наверно, совсем неважно, сколько тебе лет, не важен среднегодовой доход, а также ваш рост и злополучный вес…
Можно быть старой и несчастной и в 20 лет, а можно быть молодой и счастливой почти в 50!
Важно знать и помнить – каждая из нас достойна счастья… Надо только очень сильно этого захотеть… Жить с добром и верить в чудо!
Запомним же слова прекрасного и мудрого человека, настоящей женщины Елены Ваниной: "Важно знать и помнить – каждая из нас достойна счастья… Надо только очень сильно этого захотеть… Жить с добром и верить в чудо!" Верить! Надеяться! Жить с добром! Прекрасная формула!
Так на что можно надеяться после 45?
Я тут вспомнила одну историю. В свое время она меня поразила. Была я тогда совсем молоденькая, правда, двое деток уже появились на свет. Но о жизни после тридцати не имела ни малейшего представления. И даже желания думать о ней не возникало. Я преподавала в вузе русский язык иностранцам. Это был замечательный опыт. Научишь человека говорить по-русски, а потом тебе такие истории рассказывают о жизни в разных неведомых и недостижимых странах, что даже не верится. Поехать в те годы куда-то за границу могли лишь избранные. Даже в Болгарию… Такие комиссии приходилось проходить! А тут учатся у меня дети разных народов из такого далекого далека, что и представить можешь с трудом.
Дали мне учить двух аспирантов из Алжира. Звали их Бахи и Тайеб. Алжир когда-то был французской колонией, поэтому у ребят было два родных языка – арабский и французский. И русский давался им легко. Мы вскоре подружились. И вот однажды Бахи пришел на занятия сам не свой. Очень был расстроен, буквально со слезами на глазах. К тому времени он уже хорошо говорил по-русски.
– Что случилось, Бахи? Как дела? – спросила я.
– Моя мама очень плохо себя чувствует. Я переживаю за нее.
– Ничего, она поправится, не волнуйтесь так, пожалуйста, – пыталась утешать я.
Бахи было двадцать семь лет. Сколько могло быть его маме? Страна мусульманская, замуж выдают лет в пятнадцать… Ну, вполне еще молодая женщина его мама – так думала я. Однако Бахи очень волновался. И даже отпросился в институте и полетел на родину, чтобы как-то помочь маме.
Вернулся он довольно скоро. Радостный – все в порядке, маме полегчало, и она поправилась. Жизнь продолжается!
– Вы так любите свою маму! – восхитилась я.
– Да! Мы с мамой не можем друг без друга. Я ее четырнадцатый ребенок. Последний.
– Вот это да! – позавидовала я. – Четырнадцать детей!
– Я – самый маленький, – продолжал Бахи. – Мама родила меня в 56 лет.
Я не поверила своим ушам! Разве можно рожать в таком возрасте? И сколько же ей теперь? Неужели?..
– Ей сейчас восемьдесят три года, – словно услышав мои мысли, проговорил Бахи. – Она в последнее время устает. Бывает, болеет. А я так люблю свою маму…
– Она вас так поздно родила, – только и смогла протянуть я.
– Да, – согласился Бахи, – поздно. И больше не хотела рожать. А мы мусульмане, у нас нельзя применять контрацептивы.
– Значит, больше не получалось, да?
– Чтобы не забеременеть, наши женщины стараются как можно дольше кормить своих детей грудью. Пока кормят – не беременеют.
Об этом я, кстати, знала. Хотя этот прием иногда дает сбои, но в большинстве случаев так и было… Защитная функция, подаренная женщинам самой природой, дающей возможность сначала вскормить младенца, а потом уже заводить следующего. Однако Бахи продолжал:
– Мама кормила меня до шести лет. Я уже ходил в первый класс лицея, а все никак не мог обойтись без маминого молока. Прибегал домой, бросал ранец, бежал к маме, чтобы приникнуть к груди…
Вот это да! Мама Бахи кормила его грудью до 62 лет! Все дети в их семье, кстати, тоже подолгу вскармливались грудным молоком. Иначе было бы их не четырнадцать, а… Даже и не представляю, сколько! Ведь их маму выдали замуж в 16! За сорок лет супружеской жизни можно незнамо сколько родить… Или погибнуть… Но природа все устроила мудро.