Всего за 724.9 руб. Купить полную версию
Некоторое время назад был поставлен вопрос, приведет ли СПИД к смене парадигмы в медицине (Hässig, 1992, S. 171–177). Ключевым моментом является акцент на границах и пределах, на приспособлении нашего образа жизни к врожденным возможностям и ограничениям, а также на осознании собственных ограничений при планировании жизни. Международная научная группа "Rethinking AIDS" исследовала взаимосвязь СПИДа и психических процессов. В частности, исследование показало, что процессы чувственного восприятия, осознания и мышления влияют на иммунную систему на молекулярном уровне (Hearing des Schweizerischen Bundesamtes…, 1992). Для нас это означает, что смыслообразующие ориентиры и наполненность смыслом, духовный рост и позитивное отношение к себе и своему окружению влияют на психическое самочувствие и на функционирование иммунной системы. Взаимосвязь между состоянием иммунитета ВИЧ-инфицированного человека и некоторыми аспектами качества его жизни – например, как человек стравляется со стрессом, – исследовали М. Перес и Х. Цайер в университете Фрайбурга.
Холистический подход, подчеркивающий целебность духовных практик, иногда реализуется, например, Нью-Йоркской СПИД-инициативой. Пациентов побуждали заниматься деятельностью, которая вызывала бы у них радость и наполненность смыслом. Их учили уделять себе внимание, относиться к себе с любовью, точнее понимать свои потребности и удовлетворять их, быть более терпимыми, более спонтанными. Пациенты в таких программах учатся взаимодействовать с целительными внутренними образами которые способны оказать поддержку, придать им силы и возвысить любовь до смысла жизни. Кроме того, их учат быть открытыми по отношению к миру и делать что-то позитивное для других, призывают к духовности, которая дает понимание, что болезнь может стать источником роста и зрелости, даже если жизнь должна вскоре закончиться (Miller, 1994, S. 215).
На примере групп самопомощи больным СПИДом становится понятным значение того, что Адлер называл "чувством общности", то есть целительного переживания своей сопричастности и взаимосвязанности с другими, которое повышает иммунитет организма. Сплоченность пациентов, которые из-за своей болезни оказываются по всем статьям отвержены и стигматизированы обществом, становится в подобных группах почти физически ощутимой. Жизнь тех, кто болен СПИДом, становится сущим адом не только из-за болезни и связанных с ней страданий, но и потому, что общество считает их болезнь "проклятием". ВИЧ-инфицированные олицетворяют собой сразу два общественных табу: сексуальность и смерть. Если к этому добавляется еще и раздражение от слова "наркозависимый", то прорывается целая гамма страхов и тревог в пределах "ассоциативного поля, охватывающего неустойчивость потерю контроля, криминальность и общественную опасность, зависимость и смертельную угрозу" (Rosenberg, 1991, S. 96).
Они чувствуют себя изгоями, выпавшими из потока времени, чужаками, которых избегают, обитателями иного мира. В одиночестве своей болезни и в архетипической покинутости на пороге смерти они ищут мосты, которые могли бы воссоединить их со своими собственными корнями и с другими людьми, больными и здоровыми. За вынужденной интроверсией, в которую неумолимо погружает их течение болезни, часто следует открытость и углубленная внутренняя связанность с чем-то целостным и большим, чем сам человек. После изолированности и покинутости, в которые их вытеснила болезнь, они могут заново ощутить важность диалога, ценность взаимосвязей и сплоченность, чувство основополагающей принадлежности к всеобщему бытию. Болезнь может способствовать тому, что подавленное стремление к взаимосвязанности и к общению порой целительно изменяется и возникает новое осознание того, что все течет и все меняется. Психологические обследования пациентов, живущих долгое время с диагнозом СПИД, показывают, что сотрудничество с теми, кто их лечит и ухаживает за ними, установка на внутреннюю работу над собой, бескорыстная помощь другим пациентам и создание для них поддерживающего социального окружения являются решающими факторами "процесса исцеления". Их жизненная установка изменяется в сторону большего самопринятия и большей осмысленности собственной жизни (Solomon, Temoshok, 1994, S. 225).
Трогательным примером совместного противостояния тревоге и страху стал арт-терапевтический проект "Переживая картины", в ходе которого больные иммунодефицитом рисовали, как они представляют себе ВИЧ-инфекцию и СПИД, и постепенно в этих группах возникало чувство глубокой сопричастности и открытости по отношению друг к другу (Schottenloher, 1994, S. 237–262).
В Мюнхене еженедельно проходят занятия арт-терапевтической группы, в которую входят ВИЧ-инфицированные и хронически больные мужчины и женщины. Тема группы – "Преграды страху". Цель состоит в том, чтобы встретиться с собственными страхом и тревогой, назвать их, а затем зрительно представить и выразить то, что можно им противопоставить, через любой вид изобразительного искусства. При этом люди обнаруживают в себе силы и ресурсы. Рисунки впечатляюще показывают, что творческое начало выживает даже в самом тяжелом экзистенциальном кризисе и целительно действует на человека. В работах выражены "преграды" покорности, то есть признаки надежды, благодаря которой человек может найти свой новый образ, а также противостоять утрате структуры, опасному "размыванию" личности и распаду своего символа, цвета, формы. Тот, кто допускает внутреннее реформирование, кто творчески создает образы, тот "вычерчивает" свой новый облик. Это ясно и из работ художников, больных СПИДом, которые отразили свое визионерское видение мира. Их инсталляции передают также и работу скорби (Кит Харинг, Росс Блекнер, Феликс-Гонсалес Торрес и др.).
Участник групповой терапии в проекте "Переживая картины" очень непосредственно описал свои переживания в каталоге выставки: "Я смог разговаривать с ними об образах, а напрямую сказать я был тогда не в состоянии… рисование помогло мне увидеть мир в его конкретности… теперь, когда я иду по Английскому саду, то вижу детали, деревья, траву и так далее. В этом есть нечто безумно успокаивающее, чувство, что все это не порождение моего воображения, а существует реально и будет и дальше существовать, когда я однажды умру" (Schottenloher, 1994, S. 237–262).
В арт-терапии исходят из того, что существует взаимосвязь между психическим состоянием человека и способностью организма мобилизовать свои защитные силы. Поэтому для ВИЧ-инфицированных особенно важны осознание своего Я и его стабилизация" (Mayer, 1994, S. 245). С помощью различных методик арт-терапии поддерживают и усиливают внутренний взгляд, чтобы установить более глубокую связь с самим собой.
Арт-терапевтический подход во многом сходен с позицией Лешана, когда мы обращаемся к здоровым аспектам Я, укрепляем их, ищем искры жизни и то, что дает человеку силы и радость, несмотря на все трудности болезни. Арт-терапия дает пациенту возможность активно прорабатывать свое страдание, воссоединять свои отчужденные части и фрагментированный образ своего тела. Создание визуальных образов помогает заглянуть в мрачные пространства психики, которые никогда не освещало слово, а также выразить то, что не поддается речи и является, как и сновидения, "царской дорогой" (via regia) в бессознательное. Речь идет о признании и осознании потока жизни как он есть. Арттерапия помогает в ходе создания образов выйти из смертельного оцепенения, вызванного страхом смерти, пытается побудить больного продолжать жить, преодолевать сковывающие блокады, почувствовать свои ресурсы и приготовить путь прорывам в сферу духовности.
При сопровождении больных СПИДом часто обнаруживается тенденция к преодолению своих границ и выходу в духовное измерение жизни. Элизабет Кюблер-Росс пишет, что однажды в Сан-Франциско 42-летний больной СПИДом сказал ей: "В религиозном и духовном смысле я был воспитан чудовищно, особенно – в духовном. Но я полагаю, что всегда был на свой лад духовным человеком, то есть у меня всегда было свое глубокое отношение к природе, к звездам, к небесам, и я задумывался о вечности… Теперь я стал намного глубже духовно и более религиозен" (Kübler-Ross, 1988).
Древерманн очень трогательно описал эту способность человека перед лицом смерти превзойти самого себя: "Мы, люди, именно перед смертью можем растянуть свое сознание до горизонта, до самого края света, и победить смерть, обладая знанием того, кто мы есть" (Drewermann, 1991a, S. 106). Мы можем также вспомнить веру древних египтян в то, что жизнь стремится к обновлению именно на самом ее пределе.
Именно на этом самом последнем пределе, в шаге от смерти, ценности становятся иными – теми, которые имели особое значение во всех духовных традициях; мы имеем в виду практику сосредоточенного внимания, которая для больных раком и СПИДом становится ежедневной. Она имеет свой практический смысл во внимательном отношении к своему телу и его потребностям, к шепоту тонких сигналов и сообщений, которые оно передает. Сосредоточенная внимательность – это практика духовного роста, состояние духовного бодрствования, которое позволяет нам видеть себя и мир свободно и безоценочно. Таким образом, сосредоточенная внимательность – это такое состояние сознания, которое сопровождает каждый наш вдох и выдох и все, что мы делаем. Генри Миллер очень удачно описал это: "Когда внимание человека полностью сосредоточено на чем-то – пусть даже всего лишь на травинке, – это что-то становится целым миром – таинственным, загадочным, внушающим благоговение и невыразимо величественным".