Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
Для полной реализации механизма капиталовласти капиталократия капитализирует труд, все общество, т. е. превращает его в "гражданское общество", в котором каждый человек – ярый эгоцентрист ("эгоист"), в котором каждый рвется стать буржуа и с помощью капитала и денег обрести свободу, связанную с капиталовластью, и в котором "оцивилизовывание" такого "человека-зверя" осуществляется с помощью закона. Право подменяет нравственность, мораль. Что не запрещено законом, то разрешается.
Капиталократия отделяет "гражданское общество" от "государства" и тем самым отчуждает государство от общества для того и только для того, чтобы овладеть обоими. И государство, и "гражданское общество" становятся частной собственностью капиталократии, объектом манипуляции с ее стороны только с одной целью – с целью дальнейшего самовозрастания капитала и получения все новых и новых сверхприбылей. Это прекрасно показала "чубайсовская приватизация" в России, механизмы которой дезавуировал Б. Березовский в 1996 году, показав, что она начиналась с приватизации чиновников и с приватизации управления.
Собственно, слово "гражданское общество" выступает заместителем слова "рыночное общество". Понятие "гражданское общество" – эволюционное приобретение капиталократии, строящей общество как совокупность "атомов" – "индивидуалистов" – "эгоистов", в котором действует "закон джунглей": "человек человеку – волк" или "хищник" (с любым названием). На это обратил внимание еще Гоббс. И "гражданское общество" призвано цивилизовать это "зверочеловеческое общество" с помощью права, закона, т. е. действия по правилом. Это есть "общество Капитала", в котором у каждого "атома"-"эгоиста" есть только один бог, которому он поклоняется
– "Бог-Капитал" или "деньги", в их первичном эквиваленте – "золото". Этот "Капитал-Бог" и "свобода" в представлении "граждан" в "гражданском обществе" сливаются. "Гражданское общество" – это "общество-фетиш", это иллюзорное общество, капиталорационализированное, в котором единство носит формально-правовой характер, "общество-хаос", форму которому придает буржуазное государство. Капиталократии необходим миф о противостоянии "общества" государству.
Этот миф позволяет якобы придать статус независимости и герметичности "частной жизни" на базе "частной собственности". На базе этого мифа "вырастает" второй миф – миф о возможности каждому гражданину стать миллионером, богатым, т. е. капиталократом. "Гражданское общество" и есть тот якобы "свободнорыночный хаос свободных людей-граждан буржуазного общества", который позволяет под "сенью" демократического государства накапливать капитал, в котором "выкристаллизовывается" капиталократия или истинная власть – власть над правом и над государством – капиталовласть или власть денег.
Происходит концентрация "финансовых денег" или "денег-фетишей" в одних руках – в руках банкиров. Банковская структура капитала затем проходит второй цикл эволюции – цикл концентрации банковского капитала, "отчужденного" от промышленности и независимого от промышленного капитала. Так "гражданское общество" рождает финансовую капиталовласть и как ее выражение на "бытовом языке" – финансовую олигархию.
Одновременно фетишизация денег есть и фетишизация труда. В гражданском обществе свобода – это только свобода денег, свобода капиталовласти, свобода Капитала-Бога.
В "рыночном хаосе" гражданского общества вырастает "монстр капитала-фетиша", т. е. Капитала-Бога. Труд превращается в обязанность, которую надо преодолеть, чтобы стать "нетрудом". Человек-"гражданин" стремится стать "рантье", имеющем много излишних денег. Пример – первые годы "ельциновских реформ" в России, когда "культ халявщика" стал одним из мотивов идеологии СМИ, в первую очередь телевидения.
Происходит фетишизация сознания гражданского общества, в котором активное население или неспособно, или не желает чувствовать и понимать связь между процессом производства, производительного труда и обращением товаров и денег. Прав М. Н. Глазунов, который подчеркивает своеобразную психопатологию "гражданского общества" в целом, базирующуюся на морали, рождаемой фетишем денег: "Были бы деньги, а все, что надо – купим". В этом "фетишном суропе" и рождается финансовая капиталократия. Большинство граждан трудится, чтобы стать капиталистом и однажды самим руководить капиталодвижением и трудом других. "В то же время те немногие, кому доход позволяет не трудиться, прекрасно осведомлены в том, что бывают и лишние деньги, но лишние только с точки зрения здравого экономического смысла, хозяйства. Их собирание имеет чисто политический смысл – сохранение власти одной части общества над другой и себя в "верхней" части, т. е. господствующем классе" (М. Н. Глазунов, с. 84). Финансовая капиталократия, однажды возникнув, "захватывает" государство раз и навсегда, с тем, чтобы и с его помощью реализовать свою власть.
Противопоставление государства "гражданскому обществу" приобретает новый смысл. Государство ассимилируется финансовой капиталократией, что и произошло в "демократических странах", особенно в США. Капиталократия поддерживает миф о "независимости" "гражданского общества" от "государства", чтобы и дальше держать этот "брачный союз" "за занавесом".
Три независимые "пирамиды власти" в "классической буржуазной демократии" – законодательная, исполнительная, судебная – оказываются "охвачены" "всепроникающей" финансовой капиталовластью. Коррупция как явление и борьба с коррупцией в таком государстве носят характер "перманентного", отвлекающего общество от истинного механизма власти, маневра, с тем, чтобы сокрыть эту состоявшуюся финансовую капиталократию.
"Гражданское общество" и "демократия" – "фетишные" прикрытия финансовой капиталократии, реализующей подлинную власть и подлинную политику. Как сказал Дж. Сорос, большие деньги делают историю. "Фетишное" массовое сознание такого общества и такого демократического государства только "благодатное поле" для манипуляции этим массовым сознанием и реализации капиталовласти.
В России это видно особенно выпукло. "Чубайсовская приватизация" и банковская реформа имели одну цель в России – сформировать отечественную финансовую капиталократию, играющую подчиненную роль по отношению к мировой финансовой капиталократии и выполняющую роль реализации ее планов по колонизации России, превращении ее в сырьевой придаток. Пример дезавуирования захвата новоиспеченной финансовой капиталократией в России государства демонстрирует "Письмо олигархам" Эдуарда Тополя: "Есть российское правительство – Ельцин, Кириенко, Федоров, Степашин. Но главный кукловод имеет длинную еврейскую фамилию – Березовско-Гусинско-Смоленско-Ходорковский и так далее. То есть впервые за тысячу лет с момента поселения евреев в России мы получили реальную власть в этой стране. Я хочу спросить вас в упор: как вы собираетесь употребить ее? Что вы собираетесь делать с этой страной? (наше замечание: Э. Тополь проницателен. Он понимает: истинная власть в "демократическом государстве" по западной модели принадлежит финансовой капиталовласти и только им, С. А.). Уронить ее в хаос нищеты и войн или поднять из грязи? И чувствуете ли вы свою ответственность перед нашим народом за свои действия? – Знаете. – затруднился с ответом Б. Березовский. – Мы конечно, видим, что финансовая власть оказалась в еврейских руках, но с точки зрения исторической ответственности мы на это никогда не смотрели…" (Цит. По: Э. Тополь. Возлюбите Россию, Борис Абрамович! // Аргументы и факты. 1998. 12 сентября) (выдел. нами, С. А.).
Все СМИ в России ориентированы на то, чтобы скрыть от взора граждан истинные механизмы капиталократии и "истинных хозяев" российского государства, которые в свою очередь ходят в "шестерках" у мировой финансовой капиталократии.
1.4. Капитал-Мегамашина
"Чувство власти принадлежит к наиболее сильным страстям человеческим, а страсть ослепляет"
А. С. Панарин, 2000, с. 61.
"…..заработал некий "дьявольский насос", и пока существует установившийся порядок – это общий неотвратимый процесс, выкачивающий из отсталых стран капиталы, ресурсы, таланты".
Н. Н. Моисеев, 1998, с. 360.
Капитал есть особого типа социальная мегамашина, которая по-своему, по-капиталистически, рационализирует мир человека. Это мир не качества, а количества, числа, своеобразный мир "цифровых ценностей".
Капитал, преобразуя человека по образу подобию своему, "уничтожает" традиционные ценности, не поддающиеся числовому измерению. Они ему мешают. Капитал их унифицирует и одновременно редуцирует до одной только ценности – ценности обогащения, ценности владения деньгами, ценности бесконечного самовозрастания капитала. Капитала никогда не может быть много, его всегда мало . В этом смысле капитал ведет себя наподобие раковых клеток, размножение которых не имеет функциональных границ. Его останавливает только смерть организма, на котором он паразитируют.