Фридрих Фребель - Будем жить для своих детей (сборник) стр 10.

"Дай ручку!", "Куда ты спрятал свои пальчики?" – так старается образующая мать ознакомить ребенка с многоразличием его тела и с разнородностью его членов. "Укуси свой пальчик!" – вот верный способ, который, будучи направляем глубоким инстинктом умной и любящей матери, способен довести ребенка до сознания, что существуют предметы отдельные и в то же время стоящие с ним самим в связи, и уже с ранних пор приучить ребенка к предшествующему ему впереди размышлению. Не менее важна мило-игривая, шуточная манера матери, практикуемая ею для того, чтобы познакомить ребенка с теми частями тела, которые не видны ребенку: с носом, ушами, языком и зубами. Мать тихонько тянет его за ухо или за нос… и говорит, показывая ему наполовину спрятанные концы пальцев: "Вот твое ушко, вот твой носик", – и ребенок быстро хватается за свой носик или ушко и, улыбаясь, радуется в душе, что они оба стоят на своем месте, такой прием является вначале руководством и средством возбуждения для ребенка, чтобы он мог когда-нибудь познакомиться со всем, даже с тем, чего он снаружи не может увидеть и рассмотреть. Все это имеет целью привести ребенка постепенно с ранних лет к сознанию самого себя, к размышлению над самим собою… Мать продолжает действовать в том же духе, когда она в разговоре со своим ребенком говорит такие слова: "Покажи мне твой язычок!", "Покажи мне твои зубки!", "Укуси твоими зубками!" – и таким образом она учит его употреблять свои члены. "Всунь свою ножку в чулок (в башмак)!" "Ножка здесь, в чулке (башмаке)!" Таким образом, мать, руководимая своим материнским инстинктом и своею материнскою любовью, мало-помалу приближает к ребенку его маленький мирок, идя от простого к сложному, от близкого к далекому; и когда она хочет таким же способом показать ребенку предметы сами по себе и в их пространственных отношениях, то она показывает сначала их свойства и притом естественным образом сначала во время действия, а потом только в их спокойном состоянии. "Огонь жжется", – говорит, приближая осторожно пальчики ребенка к свече, чтобы он мог ощутить огонь, не обжегшись серьезно, и чтобы предостеречь его от неведомой ему еще опасности. Или: "Ножик колется", – говорит заботливая мать, осторожно покалывая кончиком ножа пальчик ребенка. "Суп горяч", – позднее лишь говорит мать, как бы предполагая уже существование действующего свойства или основания для него: "Суп горяч, он жжется. Нож остер, колюч, им можно уколоться, обрезаться: не трогай его". От понятия о действии мать переходит к объяснению спокойной, постоянной причины, к спокойному, постоянному свойству острый, колючий; а позднее от понятия о спокойном свойстве к понятию о действии самом по себе ("колоть, резать"), не испытывая этого действия лично на себе. Далее мать знакомит ребенка с его собственным действием сначала посредством чувства, потом уже посредством созерцания действия самого по себе. Постоянно сопровождая свои действия словами, мать, ласково поучая своего ребенка, говорит, когда ему время кушать: "Открой ротик"; когда будет умывать: "Зажмурь глазки". Или мать знакомит ребенка с тем, зачем он делает тот или иной поступок; в таком смысле она, например, говорит, укладывая дитя в постельку: "Спи, спи!" Или, поднося к его губам ложку с кушаньем: "Кушай, деточка!" Или для того, чтобы обратить его внимание на вкусовые нервы, на отношение пищи к телу, она говорит: "Это вкусно!" Чтобы обратить внимание ребенка на запах цветов, мать делает вид, будто она чихает, и говорит: "Как хорошо пахнет! Понюхай, милый!" Или, напротив, отворачивает с видом неудовольствия нос и лицо от того цветка, который она хочет удалить от ребенка. Так всякая, даже самая простая мать, почти стыдясь самое себя, воспитывая своего любимца, боясь, как бы непосвященные глаза не осквернили ее святилища, держась в уединении, стремится самым естественным образом всесторонне развить деятельность всех его чувств и членов.

…Посмотрим и послушаем, как знакомит она своего ребенка с предметами в их движении: "Слушай, как птичка чирикает!", "Собачка лает: вау, вау!" И сейчас же после указания переходит к имени, от развития слуха к развитию зрения: "Где воробушек? Где вау, вау?" Мать идет еще дальше – от совместного представления предмета и свойства его к отдельному рассмотрению свойства самого по себе. "Птичка летит", – говорит сначала мать, указывая на настоящую летящую птицу. "Взгляни на птичку!" – говорит мать потом, уже указывая ребенку на "зайчика", т. е. на движущуюся световую точку, произведенную отражением водной или зеркальной поверхности. А чтобы объяснить затем, что это явление бесплотное, у которого с настоящей птицей есть одно общее свойство – движение, мать говорит ребенку: "Поймай птичку!" – и в то же время заставляет его закрыть своими руками этого "зайчика", или для того, чтобы дать ребенку понятие о движении в отдельности и в собственном смысле, мать говорит ребенку: "Тик-так!", указывая на маятникообразное движение какого-нибудь прямого предмета – или: "Туда-сюда".

Подобным же образом мать старается обратить внимание на перемену состояния вещей; например, показывая на свечу, она говорит: "Вот огонек!" – и, потушив ее: "Нет огонька!" Или: "Папа идет!" – "Папа ушел!" Или, желая обратить внимание ребенка на движение вещей: "Подойди, киска, к девочке", "Киска убежала". Чтобы возбудить деятельность тела и членов ребенка, она говорит: "Возьми этот цветочек!", "Поймай киску!" Или, медленно бросая мяч: "Догони, принеси мячик!"

Всеобъемлющая материнская любовь старается пробудить и укрепить столь важное чувство взаимной симпатии между ребенком и его отцом, братьями, сестрами, и для этого она говорит: "Приласкай милого папу"; или, проводя ручкой ребенка по щекам отца, она говорит: "Папа у нас милый, хороший!" Или: "Приласкай сестричку, сестричка добрая, хорошая" и т. д.

Кроме общего чувства взаимной симпатии, взятого само по себе, этого яйца, из которого развиваются такие великолепные плоды, материнская любовь старается дать почувствовать и понять ребенку также и жизнь, заключающуюся в нем самом, посредством движения, и притом движения закономерного, тактического, ритмического, посредством так называемого пестования, т. е. посредством ритмического, тактического движения под ритмические, тактические звуки. Так следит истинная, неисковерканная мать за жизнью ребенка, развивающейся медленно; всесторонне укрепляет ее и таким образом все более и более побуждает все еще дремлющую, еще более всестороннюю жизнь и развивает ее.

И подпевание для еще маленьких, спокойных, в особенности засыпающих детей, не остается без внимания со стороны внимательных и разумных матерей, и на него должны смотреть воспитатели как на первое зерно будущего мелодического и вокального развития, зерно, которое они должны развить, и тогда, конечно, и здесь обнаружится такая же самодеятельность, как и при развитии речи: у детей как бы сами собой являются слова для обозначения новых понятий, своеобразных соединений и отношений, еще не замеченных свойств…

Для обучения человека стоянию и беганию не должны употребляться никакие подпоры, никакие помочи; он должен стоять, когда у него есть силы держаться самодеятельно и самостоятельно в равновесии, и должен ходить, когда он, самодеятельно продвигаясь вперед, будет в состоянии самостоятельно держаться в равновесии. Он не должен стоять раньше, нежели он научится сидеть, сидеть прямо и вставать, держась за неподалеку стоящий от него высокий предмет, и, наконец, свободно держаться в равновесии; он должен не прежде ходить, чем он научится ползать и самодеятельно подыматься, самостоятельно держаться в равновесии и, соблюдая последнее, двигаться вперед. Прежде всего к тому, чтобы самодеятельно подыматься поодаль матери, его побудит возвращение к груди матери; но скоро ребенок уже чувствует силу в своих ногах, радуется этому и повторяет только ради удовольствия ходить, как прежде доставляло ему удовольствие стояние, вновь выученное искусство; и спустя некоторое время он снова бессознательно практикует искусство чувствовать, и теперь раздражает его пестрый, круглый, гладкий камешек, пестрая, цветная, глянцевитая бумажка, плоская равномерная, треугольная или квадратная дощечка, прямоугольный кирпичик, пригодный для разных построек, листок, отличающийся своею формою, краскою, блеском, составом, и он старается освоиться с этим листком посредством новоизученного употребления членов, чтобы соединять однородное и различать разнородное…