Дарья Лав - Сколько стоит мечта? стр 6.

В тот вечер я попала внутрь этого странного мира и даже стала его частью, вот только явно в него не вписывалась. Длинные вечерние платья - еще ничего, даже наоборот, празднично и стильно, но огромные каблуки к ним, в которых не то что танцевать - равновесие держать было сложно, слегка смущали. Поэтому максимум, что удавалось, это красиво расхаживать по подиуму, хорошо еще, что был небольшой опыт работы в модельном агентстве, он очень пригодился. К тому же подходить к посетителям самой и первой заговаривать было для всех остальных вполне естественным, для меня - невыполнимым. На мне было белое длинное и узкое платье с небольшим шлейфом сзади и открытой спиной, и единственной мыслью в моей голове было "не упасть". В связи с этим со стороны, наверное, было забавно наблюдать за тем, как я старательно обхожу тянущиеся ко мне руки с чаевыми и легкое недоумение на лицах их обладателей. Девочки между собой общались редко, как во время работы, так и после. Это, скорее, были односложные предложения и строго по делу - "за вторым столиком дешевка", "не густо сегодня", "разменяйте 20-ку" - и, как я поняла позже, это совсем не означало, что каждая уже давно не просканировала своих коллег и постоянно держала их в поле зрения, дабы никто не вздумал перейти дорогу или посягнуть на выбранную ею жертву в лице посетителя. Потому мне было странно услышать от одной из девочек:

"Ты новенькая? Меня уже про тебя раза 3 спрашивали, интересуются, значит, будешь заколачивать!"

Но пока все было с точностью до наоборот, у меня не получалось даже собрать необходимую сумму, чтобы раздать в конце вечера. Это было, в общем, предсказуемо, потому что после сета на сцене я сразу же уходила в гримерку и объедалась бесплатными леденцами, болтая с костюмершей. Правда, несколько раз я пыталась, заставляя себя как только могла, подходить к посетителям, но не знала, о чем с ними говорить, и поэтому получалось что-то вроде:

Посетитель: - Ты здесь недавно работаешь?

Я: - Да, только устроилась.

П: - А я с работы частенько заезжаю сюда.

Я: - А семья есть?

П: - Да, женат, ребенок (легкая настороженность в глазах)…

Я: - А почему здесь тогда часто?

П: - Да я и сам не знаю, а что, не вписываюсь? (недоумение)

Я: - Нет, почему же, наоборот, а вот я, по-моему, не очень…

П: - Мне вот тоже кажется, что ты не как все, может быть, просто эта работа не для тебя.

Я: - Может, и так.

Дальше молчание, потом пожелание удачного вечера, и он уходил к другому бару.

Очень долго я не могла понять, за что же здесь все-таки платят и как уже начать зарабатывать, может, это и правда было не мое. Уже больше недели Виталик не брал с меня денег за дорогу, терпеливо дожидаясь, когда же я втянусь. Разговоры в "вэне" по дороге из клуба явно свидетельствовали о том, что мои 10 долларов в кармане - какое-то недоразумение.

Д1: - Что за день сегодня?! У меня ни разу еще не было меньше 300, сейчас даже 200 не собрала!

Д2: - Ну, не каждый день ведь по штуке заколачивать!

Д3: - Да это кошмар! Ну хотя бы 500, мне завтра рент платить, а я вчера на шопинг все спустила!

Когда-то наступает тот момент, когда понимаешь, что либо от мечты или цели пора отступиться и забыть, расписавшись в собственном поражении, либо в чем-то себя сломать и идти напролом. Этот момент наступил, и с посиделками в гримерке пришлось завязать. На следующий вечер мы совпали по расписанию с Нино, и, когда выдалась пара свободных минут, она вкратце пояснила мне то, чего мне не хватало для понимания картины в целом.

Н: - Понимаешь, они ведь приходят не только поглазеть на хорошеньких девушек, им нужно общение. Это мегаполис, в котором 90 % одиноких людей, и даже те, кто неодинок, заводят семьи, как правило, после 40, когда состоятся финансово. Здесь карьера важнее личных отношений, они отягощают, не дают двигаться вперед, да и попросту ни у кого нет на это времени. Но людям необходимо чувствовать себя нужными и делиться своими переживаниями, эмоциями и эту, пусть даже и иллюзию, мы им дарим.

Я: - То есть продаем?

Н: - Ну, давай назовем это их благодарностью за наше время и внимание. Ведь ты бы вряд ли стала тратить свое личное время, проводя вечер за обсуждением чужих проблем, при этом стараясь искренне поддерживать разговор, сочувствовать и сопереживать?

Я: - А на что тогда людям друзья?

Н: - Дело в том, что у них другой менталитет. Дружбы в том свете, что привыкли ее видеть мы, здесь просто не существует, каждый сам за себя. Это большая редкость и удача иметь настоящего друга здесь, в Штатах.

Я: - Получается, нужно изображать дружбу с незнакомым человеком?

Н: - Ну, в общем, да, только не совсем равноценную, их не интересуют твои дела, как и твоя жизнь в целом, все внимание должно быть направлено на них самих, они здесь отдыхают морально, заряжаются позитивными эмоциями и готовы за это платить. Кто-то даже по нескольку лет приходит исключительно к одной девушке, которая о его жизни знает даже больше, чем, вероятно, собственная мать.

Я: - Как-то все это странно и нелепо, по-моему.

Н: - Потому что ты мыслишь по-другому, в России бы вообще этого никто не понял, у нас другие ценности, здесь же все наоборот.

Теперь картина стала проясняться, и все, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Теперь стало понятно, почему все были настолько вымотаны и выжаты в конце смены так, что только оседающий в кармане заработок вызывал вымученную улыбку и осознание того, что вечер прошел не зря. Никогда раньше я не задумывалась о том, что эмоциональная нагрузка может утомлять гораздо сильнее физической, ведь никто не привык делиться радостью, как правило, чаще проблемами. И, хоть со временем я научилась отстраняться и как бы смотреть со стороны на чужие сложности, в обсуждении которых мне приходилось участвовать, ощущение того, что так или иначе пропускаешь их через себя, не покидало.

Со временем у меня получилось отложить некоторую сумму. Я отправила папе 2000 долларов банковским переводом. Меня переполняло чувство гордости и ощущение того, что я наконец вплотную подобралась к своей мечте, но сама работа радости не приносила, хотя некоторым она даже нравилась и у каждого были свои причины. Кому-то удавалось совмещать работу с учебой и таким образом ее оплачивать, кто-то целенаправленно копил на что-то необходимое, для кого-то это было единственным средством к существованию, кто-то помогал родителям или оплачивал няню для ребенка, но были и те, кому просто нравилось "нравиться", собирать восторженные взгляды, знакомиться с новыми людьми в надежде встретить свою судьбу. У меня была своя цель, но в то же время мне было интересно наблюдать за тем, как, кого и с какими целями затягивала эта работа, перерастающая со временем для многих в образ жизни. Бывало, с этой работы уходили: те, у кого появлялся постоянный молодой человек и был против такого заработка, либо те, кто шел учиться, потому что хотел иметь надежный тыл в виде основной профессии в силу недолговечности данной подработки, но тем не менее нередко они снова возвращались.

Было довольно сложно выдерживать полный рабочий день, работая тяжело и с самоотдачей за копейки, в то время как можно было за неделю, особо не перетруждаясь, заработать пару месячных окладов.

Но в Америке, вопреки всем мифам, никто не встречает в аэропорту с чемоданом денег и не выстилает "ковровую дорожку" из купюр, по которой ты идешь к осуществлению своей американской мечты, наоборот, там начинаешь познавать цену деньгам, людям, отношениям. И можно с уверенностью утверждать, что деньги, в зависимости от их количества, в отношении любого человека - это лакмусовая бумажка, которая весьма достоверно определяет его сущность. Мне часто приходилось видеть, как Америка с ее красивой жизнью и миллионами возможностей ломала людей, ломала отношения, выстроенные годами, зато она снимала с людей маски. Так например, разговор, который потряс меня до глубины души, я впоследствии слышала еще не раз, только уже в другом исполнении и с другими действующими лицами.

Девочка, с которой мы познакомились по дороге в клуб (правда, работала она в другом) так же, как и я, приехала на лето. То, какой она стала уже через месяц, не могло не удивить. Сначала мне нравилось то, что в ней было столько желания чего-то добиваться, радоваться всему, она была заразительно "живая", постоянно звонила своему парню, который остался в ее провинциальном российском городке. Потом все чаще стала замыкаться, нередко садилась в машину заплаканной, реже улыбалась.

Я: - Алина, у тебя что-то случилось?

А: - Да нет, все хорошо.

Я: - Чего тогда зареванная?

А: - Я просто приняла решение, что хочу здесь остаться.

Я: - Насовсем?

А: - Да, у меня может больше не быть такой возможности.

Я: - Но как же твой парень? Ты ему уже сказала?

А: - Сказала, поэтому и плачу. Мне жалко его, мы собирались пожениться, но что он может мне дать? Я еще учусь, он работает, но получает копейки. Сначала кричал на меня, а теперь говорит, что что-нибудь с собой сделает, если я не вернусь.

Я: - Но как ты здесь останешься, когда виза осенью заканчивается?

А: - Я думаю выйти замуж, чтобы сделать документы.

Я: - Но ты все-таки хорошо подумай.

А: - Да я подумала уже. Я все решила. Это мой шанс, я не могу его упустить.

Стоит ли осуждать? Сложный вопрос, каждый решает, как и где ему будет лучше жить, но здесь деньги выявили фальшь в отношениях, по крайней мере, с ее стороны.

Были и те, кто бросался в крайности, особенно часто это случалось с теми, для кого это были первые деньги, которые значительно превышали карманные расходы.