Всего за 399 руб. Купить полную версию
В школе ведь все так. Всерьез и надолго. Ну, например, разве это удобно – учиться группой в 30–40 человек, которые смотрят в затылок друг другу? В самом деле, почему в классе обычно такая странная мизансцена? Я имею в виду фронтальное (относительно учеников) местонахождение учителя, посадку "лицо к спине", лишающую учеников возможности встретиться взглядом, ровные ряды парт и прочее. С точки зрения дидактики в этом нет практически никакого смысла. Что же это? Ответ для меня очевиден: это наиболее простой способ управлять личностью. Причем в основном путем подавления. Помните первый класс? Слова учителя: "Ну-ка подравнялись, правый ряд – закрыли рты, левый – на меня смотреть, полная тишина… А теперь – тихонечко сели…" Это как поворот выключателя. Зачем? А затем, что иначе учитель не умеет. Вернее, вести себя именно так от него требует система. Он может только выключить энергию, лишить ученика его права на собственное поведение, даже на саму концепцию собственного поведения. Глядя в затылок впередисидящего, отвлекаться труднее. А на самом деле – труднее думать. Учитель превращается в единственный объект для ученика. Есть только он. "Всем сидеть! Молчать! Закрыть рты! Слушать меня!" Вспомнили? Не страшно?..
С точки зрения адаптации существует несколько вариантов реакции на подобное обращение.
Реакция первая: "Я хороший". Этот способ взаимодействия с реальностью предполагает хорошее поведение, то есть выполнение всех требований того, кто сильнее (в нашем случае – учителя или воспитателя). Человек независимо от своих склонностей, желаний ведет себя подобающим образом: молчит, когда хочет говорить; встает, когда хочет сидеть; говорит, когда хочет молчать, и т. д. Он, конечно, привыкает делать не то, что хочется, только вот зачем? Многие скажут: легче жить будет. Ой ли?..
Реакция вторая: "Я плохой, но делаю вид, что хороший". Это значит, что я веду себя как хочу, но стоит учителю на меня взглянуть – вытягиваюсь в струну, замолкаю, пишу в тетради и т. п. В этом случае мы учимся такому необходимому навыку, как вранье. Причем поскольку большинству учеников все-таки невдомек, почему нужно вести себя именно таким, а не иным образом, главное тут – подчинение, основанное на страхе. Я делаю вид, что хороший, иначе мне попадет.
Реакция третья: "Я плохой". Она, прямо скажем, является наиболее редкой. По понятным причинам: трудно противостоять тем, кто по определению не просто сильнее тебя, но и с легкостью может испортить твою жизнь. Однако встречаются учащиеся школ и других образовательных учреждений, которые бескомпромиссно остаются самими собой. Поскольку чаще всего это поведение принимается за хулиганство (которым оно, впрочем, как правило, впоследствии и становится), жизнь их, мягко говоря, нелегка.
Наконец, еще один способ взаимодействия с описываемой действительностью, который я очень люблю, хотя встречается он нечасто: "Я хороший, но делаю вид, что плохой". Этот метод, на мой взгляд, наиболее творческий. Его логика примерно такова: "Мне и самому приятнее существовать в тишине и покое в классе, но принуждение меня унижает. Поэтому я буду ему противостоять!" Да здравствуют герои!
Заметим, все четыре упомянутых способа – примеры извращенного поведения. Все они так или иначе предполагают насилие над личностью. Среди них нет простого и понятного: "Я веду себя так, как считаю нужным. Я – такой и имею право таким быть". Сами знаете, каков результат подобного подхода, не правда ли?
В то же время очевидно, что главной целью педагогического процесса является развитие личности, самости человека. Точнее, формирование его умения взаимодействовать с самим собой и со всеми факторами окружающего мира. Именно так у человека проявляются и впоследствии развиваются способности строить личные отношения с другими людьми и действительностью вообще, получать знания, навыки и опыт. Эти инструменты основаны не на комплексе неполноценности, а на личностной целостности и интересе. Знание и принятие себя позволяют нам находить такие способы образования и самообразования, которые наиболее приемлемы для нашей личности и соответствуют нашим склонностям. Школа же, основанная на насилии (пусть и во имя самых благих целей), уничтожает саму возможность подобных открытий.
Возьмем, к примеру, одну школьную тему. Признаком чего является шум в классе? Классический ответ: признаком того, что ученикам неинтересно… А на деле все наоборот. Когда нам интересно, мы шумим, обсуждаем, высказываем свое мнение. (Вспомните любую вечеринку, встречу с друзьями.) Чтобы принять материал, нам необходимо его обсудить – "присвоить". Кроме того, на мой взгляд, шум является признаком того, что дети живы… Во всех смыслах. Дети – люди в основном шумные.
Еще пример, который многие с ужасом вспоминают и одновременно пытаются вытеснить из памяти, – организация процесса еды в детских садах и школах. Вам предлагают некое блюдо (зачастую не самое аппетитное) и всеми силами заставляют его съесть вне зависимости от ваших желаний и личного вкуса (опущу подробности известных мне и многим читателям извращенных способов насилия с целью добиться поедания обеда). А при этом еще и врут, объясняя, что хорошие (!) дети съедают все до конца. Отдельные экземпляры доходят до такого цинизма, что приплетают к этому тему голода во время Великой Отечественной войны. Зачем? Неужели снова чтобы убить все личностные проявления, включая вкус? Как человек будет выбирать в XXI веке – в эпоху выбора, если он лишен этого права с детства?
Сама система современных образовательных учреждений, к несчастью, устроена антиличностно. Предположим, человек хотел бы посидеть и подумать. Но в этот момент объявлен перерыв – все встают и выходят. Как быть? Или наоборот: скажем, чтобы сосредоточиться, кому-то необходимо походить назад и вперед, однако он обязан сидеть сиднем. Или еще: кто-то в пять лет может заниматься математикой на протяжении 30 минут, а кому-то достаточно 15, а если дольше – ступор… Мне могут возразить: "Но ведь нельзя же построить систему, которая будет учитывать склонности каждого". Еще как можно! И разговаривать в классе, и вставать, и идти к предмету разными путями, и работать в разных ритмах. Нужно только осознать, что именно это и является одной из главных образовательных целей – формирование умения взаимодействовать с современным миром и способности выбирать собственный путь, знакомство с самим собой, со своими способами учения. Если практическая педагогика не будет срочно адаптирована к нынешним условиям (то есть не начнет реагировать тем или иным способом на рамки постмодернизма), системы образования рухнут, как карточные домики. Давление на человека в детском саду и школе в настоящее время достигло наивысшей точки. Пора думать и меняться…
Система провозглашает адаптацию едва ли не главной целью. Именно поэтому она и демонстрирует такое активное давление. Считается, что чем быстрее человек научится выполнять определенные правила, тем скорее он приспособится. Наоборот! Соблюдение правил – скорее признак глубокого ухода в себя, подчинения системе, нивелирования собственного "я", низведения его до некоего усредненного безличного уровня.
Человеку, приходящему в принципиально новую систему, каковыми являются школа и детский сад, практически всегда страшновато и неуютно. Причем даже в том случае, если атмосфера этого места дружелюбна. Поэтому главное – дать человеку ощущение комфорта и укрепить веру в свои возможности. Дать ему возможность почувствовать себя сильным. (Сравните с сидением в затылок друг другу.) То есть нужно не расшатывать уверенность в себе, а усиливать. Именно из нее рождается сначала право на самого себя, затем ощущение своего места, а после – желание использовать это место в полной мере, то есть учиться, узнавать новое, знакомиться с миром.
Разве не этого хотят мама и папа, отправляя ребенка в школу? Разве не в этом заключается наша взрослая цель помещения ребенка в образовательные рамки? Как и когда происходит подмена? В какой момент люди (и дети, и родители, и учителя) оказываются внутри очередного витка воспитательного процесса, вместо того чтобы сообща радоваться познанию мира?
Почему мы не знаем о его несчастьях?