Всего за 399 руб. Купить полную версию
Второй вопрос – конкретный: "Что вы сегодня учили?" Он окончательно закрепляет убеждение ребенка в том, что его жизнь неважна, в отличие от материала, который ему преподавали. Это сочетание гарантированно отвратит его от рассказов о себе.
И последнее. Если все-таки вы за чем-то не уследили и какой-то рассказ о его жизни настиг вас, отнеситесь к нему критически и судите его построже. Никакого диалога – только допрос! "Почему ты повел себя так, а не иначе?", "Зачем ты вообще полез к нему (к ней) с этим разговором (делом)?", "Я же тебе много раз говорил, что этого делать нельзя!", "Ты что, хочешь, чтобы я запретил тебе туда ходить?" и т. п. Подобная реакция постепенно научит его ограждать вас от лишней информации, а после и вовсе замолчать (о дополнительных вариантах поведения ребенка в этом случае читайте в отступлении № 10 "Как вырастить вруна").
Действуйте! Наградой для вас со временем станет чудесное чувственное одиночество, прерываемое время от времени лишь приказами и восклицаниями типа "Дай денег", "Не учи меня жить" и т. п. С чем, разумеется, и можно будет вас поздравить.
Крекс… Пекс… Секс…
Среди множества тем, которые традиционно считаются взрослым миром страшными и опасными, одна выделяется безусловно и однозначно. Это тема "про это", как стыдливо и лицемерно принято ее называть. То есть все, что касается секса и вообще человеческих интимных отношений. Поэтому с моей стороны было бы просто нечестно не посвятить ей хотя бы одну главу.
Как-то мне позвонил старый приятель. И, стараясь справиться со сбивающимся дыханием, сообщил, что произошло нечто ужасное и ему немедленно нужна моя квалифицированная помощь. "Представляешь, – зловещим шепотом поведал он мне, – после того как мой восьмилетний сын играл с айпадом, я обнаружил в Google запрос "большие сиси"!!!"
Не стану скрывать: напряженность момента была смазана моим хохотом. А когда я отсмеялся, мы с приятелем поговорили обо всем, и он, успокоенный, отправился болтать с сыном о "больших сисях" и не только о них. Я же всерьез задумался.
Чего же так испугался взрослый достойный человек? Ведь ситуация эта забавная, легкая. И конечно, она является чудесным поводом для интереснейшего разговора с сыном. Почему он, как и большинство родителей, впал в ступор, как только появился малейший намек на возможный разговор о сексе? И это при том, заметим, что у представителей взрослого мира в основном нет ни малейших проблем с обсуждением действительно сложных, тяжелых и опасных тем.
Скажем, нам ничего не стоит мимоходом поговорить о насилии. Ну, например: "Ударили – дай сдачи", или наоборот: "Объясни словами, что ты чувствуешь". Или о войне, которая, кажется, принудительно обсуждается уже не только в школах и даже детских садах, а чуть ли не в яслях. Про это можно, значит? О смерти, о предательстве, о разрухе, о ненависти – пожалуйста, а о любви и самой жизни – нельзя? Немного странно, не так ли?
Когда меня спрашивают, как с детьми говорить о сексе, я обычно задаю один и тот же вопрос: "А вы-то, взрослые, между собой как об этом разговариваете?" И знаете, очень редко мне удается добиться внятного ответа. Раз за разом я слышу некое глубокомысленное или смущенное мычание. Так, может, тема эта сложна и опасна вовсе не для детей, а для их родителей? Может быть, это не детям рано или вредно, а родителям страшно и непонятно? Как и в других подобных случаях, множество "специалистов" изобретают способы, как сделать жизнь комплексующих взрослых комфортнее, как поговорить о сексе максимально безопасно, а лучше – не поговорить вовсе в надежде, что в свое время они сами все узнают. Узнают… Сами…
Я прекрасно понимаю: в определенном смысле и наш язык против нас. Какими словами говорить об этом? Как и что объяснять? Право, не использовать же мерзкое слово "пися", от которого нам самим моментально становится противно и которое по своему значению категорически не подходит для обсуждения данной темы. А с другой стороны, и к словам "вагина" и "пенис" нас как-то не приучили… Как назвать сам сексуальный процесс? Половой, так сказать, акт. Может, и правда не надо? Может, действительно они как-нибудь без нас? К возможной войне подготовим, а с любовью… пусть сами разбираются.
Но ведь страхи, комплексы и табу рождаются как раз в многократно повторенных ситуациях наподобие этой. Когда одних слов не хватает, а другие мы не решаемся произнести (например, потому что их не произносили наши родители или потому что они определяли что-то, о чем и думать-то было запрещено). Трудно? Уверен, что непросто. Но ведь речь идет снова о той самой родительской функции, о которой так любит рассуждать взрослый мир. Вы на самом деле хотите обеспечить детям поддержку и помощь? Тогда научите их говорить о любви человеческими словами, а не пошлыми двусмысленными междометиями или скабрезными жестами.
Для ребенка отношения между людьми – часть мира, который он познает. Вот и все. И опасностей тут уж точно не больше, чем в любом другом вопросе. Помните: "В Лотлориэне существует лишь то зло, которое мы приносим с собой"? Вот и в разговоре о сексе то же самое: неоткуда взяться пошлости и ощущению разврата у ребенка, разве что вы сами привнесете их в разговор.
Тема секса, понятное дело, очень плотно связана с темой появления человека на свет. Однако они вовсе не идентичны, не правда ли? Отчего же в статьях типа "Детям – о сексе" эти вопросы так часто смешиваются и материал в лучшем случае превращается в "Детям об оплодотворении и зачатии"? Не оттого ли, что если уж и говорить "о чем-то таком", то не об удовольствии, а о необходимости… Мы как будто стыдимся своей человечности, как будто опасаемся разговора о том, что есть действия, которые мы делаем не по долгу, а по желанию, ради наслаждения, из любви.
Несколько строк придется, видимо, посвятить и невинному вопросу: "Откуда я взялся?" Мне хорошо знакомы рекомендации вроде: "Скажите, что папина клетка встретилась с маминой клеткой". Увы, боюсь, после такого откровения человек может почувствовать себя разве что недоумком. Ведь понять из этого объяснения нельзя ровным счетом ничего. А спрашивать дальше уже боязно: еще не понимая, ребенок уже чувствует, что становится свидетелем действия некоего табу – не случайно мама (папа) все на свете может объяснить просто и понятно, а тут – прямо наваждение какое-то. А непонятных моментов между тем при такой постановке вопроса множество. Где встречаются клетки? Как они знакомятся? Что им для этого нужно? Постоянно ли они встречаются? Чем занимаются при встрече? И так далее. Родным братом этой рекомендации предстает и совет: "Отвечайте только на поставленный вопрос". Ведь это не более чем очередная попытка защитить самих родителей от неудобных разговоров. Такова же и идея "просто дождаться вопросов". Их, как мы понимаем, может и не последовать. И совсем не потому, что эта тема неинтересна.
Заметим, что, когда ребенок спрашивает, например, о причинах дождя, мы не останавливаемся на фразе: "Происходит конденсация влаги в облаках при низких температурах". Мы стараемся максимально подробно, широко и понятно раскрыть тему, стремимся к диалогу, провоцируем вопросы и радуемся им, делимся ассоциациями, показываем картинки. Так же как не ждем мы вопросов и в тысяче других ситуаций, а напротив – смело и уверенно предлагаем темы для обсуждения. В случае же "клетка встречается с клеткой" мы даем совершенно закрытый и непонятный ответ, радуясь, если нет уточняющих вопросов. Неужели вы думаете, что наш внимательный, тонкий, умный ребенок не чувствует этого? Еще как чувствует! И ловит наше невербальное сообщение: говорить об этом не следует. А если и следует, то не с мамой – ей, похоже, не слишком-то удобно рассуждать на эту тему… И если вдруг в глубине души мы лелеем надежду, что, когда придет время, это табу не повлияет на его (ее) отношения, помыслы, действия, – это уж, извините, совсем утопия.
Что же творится с нами? Разве нам не интересно говорить об этом? Что заставляет нас превращаться из ярких, чутких людей в молчаливых истуканов, не способных вымолвить честного слова? Боюсь, что, как и всегда, всему виной – наши собственные привычки, модели, воспоминания. Мы пытаемся оправдать перманентный кошмар интимностью темы, а на деле снова путаемся в собственных страхах. Страхах, подаренных нашим прошлым, которое так пугающе похоже на организуемое нами настоящее детей. И будущее.
И мы совершаем очередное предательство, бросая близкого человека наедине с собой просто потому, что нам тяжело (мы не хотим, не умеем, нам страшно) говорить о том, что для него важно.
Пугая себя, мы смешиваем все неудобные темы в кучу: секс с менструацией, мастурбацию с родами, зачатие с порнографией. А в результате – сколько детей узнали о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной в таких словах и выражениях, что и повторить-то их не представляется возможным? Скольким заботливые старшие друзья рассказали о том, что сексуальные отношения – это грязь, в которой вымазаны все взрослые и в которой непременно вымажутся и сами дети?