Всего за 84.9 руб. Купить полную версию
- Дак померла она этой зимой - вот и вся история! - вздохнул дед Митяй. - Только хоронили мы ее не по-христиански - без домовины. Ну, то есть, без гроба. Гроб-то она загодя не приготовила. Когда померла-то, никто не знает. Вон, Федотовна пошла к ней за сальцем. Пришла, а она уже вся закоченела. Дороги у нас зимой, сам знаешь какие. Не пройти, не проехать. И связи с городом никакой. Фельдшерица-то от нас съехала еще в запрошлом году. А телефон еще по осени оборвался. Мы вот и сидим всю зиму, как тараканы, по избам.
Дед достал из кармана папироску. Помусолил ее в руках, смял мундштук и засунул в рот. Но прикуривать не стал.
- Авдотья-то - она вроде ничего - крепкая баба была, - продолжил дед Митяй. - Мы к ней иногда за сальцем обращались. Ей свояченица из города присылала. Вот Федотовна и пошла к ней. А куды еще идти?
- Тута ходить точно больше некуда, - поддержала его еще одна тихо сидевшая в углу старушка. - Зимой вообще - хушь помирай! Как стемнеет, хушь глаза выколи. Только волки воют.
- А как же вы бабку Авдотью без гроба-то похоронили?
- Да так и похоронили… - Дед Митяй погладил свою бороду, крякнул и закурил. - Мы вон с бабками ее в корыто, какое у ней в сарае нашли, погрузили и на погост сволокли. Там, как могли, снежок разгребли, мерзлую-то земельку постучали да и опустили туда сердешную. Потом, уже по весне, пришлось перезакапывать. А то ноги ейные из земли торчали.
- А где же ваша местная власть была?
- Власть-то она власть, да только неча с нее стрясть, - грустно сбалагурил дед Митяй. - До нашей власти не достучисся!
- А депутат ваш? Грушанков? Я вот тут видел газетки про него.
- Газетки? Газетки - вещь полезная. Печку имя растапливать хорошо. А чо там пишут - это тьфу! Вранье одно! - Дед Митяй плюнул себе под ноги и растер старым валенком. - Отродясь мы никаких депутатов тута не видали. Вон бабки не дадут соврать!
Все дружно закивали головами. Я оглядел стариков и, вздохнув, проговорил:
- Знаете, не буду я вам ни про какую красивую жизнь говорить. Тем более что я тоже в нее не верю. Потому что неладно что-то в нашем государстве. Всю жизнь с ребятишками в школе проработал. Учил их Родину любить. А теперь и не знаю, кого они любить-то должны. Вот этих? - Я кивнул на пачку газет. - Или вот этих? - И посмотрел на примолкших стариков. - Давайте лучше артистов послушаем. Пусть для вас хоть небольшой праздник сегодня будет. Бог с ними - с выборами. Не это в жизни главное. Правда?
Дед Митяй встал со своего места и, повернувшись лицом к старухам, вдруг твердо проговорил.
- Запомните, бабки, за кого бюллютни в урну кидать будете. Учителя - они плохому никогда не научут. А тебе, мил человек, за уважение спасибо. И что глупые рассказы наши послушал - низкий поклон тебе. - Он поклонился в пояс и сел на место.
Концерт прошел на редкость успешно. Под конец старики начали в такт прихлопывать в ладоши и подпевать. А Федотовна даже пыталась плясать. Но рассказ о бабке Авдотье не давал мне покоя всю обратную дорогу. И даже ночью мне продолжало сниться старое ржавое корыто, из которого торчали худые старческие ноги…
Встав среди ночи, я согрел чайник, выпил чашку чая и, достав заветный блокнот, записал:
"Бедная моя Россия! Великая держава, победившая лютых недругов и не умеющая защитить своих стариков. Имеющая несметные богатства и не могущая досыта накормить детей. Претендующая на роль мирового арбитра и не способная обеспечить нормальную жизнь в маленькой заброшенной деревеньке на Южном Урале. Поистине контрастам нет предела…"
Сегодня предстояло ехать в село Муслюмово. Туда, где течет смертоносная речка Теча. Туда, где даже едва появившиеся на свет малыши уже становятся инвалидами и уродами, а старики хоронят своих детей, так и не сумевших понять, что же такое есть на самом деле наше несчастное государство, имя которому Россия".
12
Жирновский вылез из машины и, минуя дом, прямиком направился в садовую беседку. Там уже сидели, важно потягивая из бокалов дорогой коньяк, Митроханов и Чернуха. При виде Жирновского Чернуха вскочил с места и как-то неестественно засуетился, пытаясь разгрести на столе остатки закуски. Митроханов, напротив, продолжал важно восседать, лишь слегка приподняв свою жирную задницу от кресла и задрав вверх руку с бокалом.
- Ну, что, шеф? Наш список утвердили?
- Еще бы! - рубанул с ходу Жирновский, плеснул себе в бокал коньяка и тяжело плюхнулся в свободное кресло. - Куда эта сука денется? Они без нас - во! - Он показал кончик мизинца и шумно глотнул коньяка.
- Вся эта "Монолитная Россия" - дерьмо! - компетентно заявил Чернуха. - Мы им туда кое-кого из наших подбросили. Ну, я имею в виду комитетских. Там один Мороз чего стоит! Да и Франц со своей компашкой!
- Франц - это уж точно! - подтвердил Митроханов.
- А как насчет меня? - поинтересовался Чернуха.
- Насчет тебя, не здорово, - вздохнул Жирновский. - Они где-то пронюхали, что ты курс лечения в психушке проходил.
- Кто это сказал?! - взъерепенился Чернуха. - Они сами все психи! А меня туда просто моя бывшая отправила за то, что я ей глаз вышиб. Но я же за дело! Нечего в душу лезть! - Чернуха схватил со стола огрызок яблока и начал его отчаянно надкусывать.
- За дело - не за дело, а факт, как говорится, на лице, - проворчал Жирновский. - Этот Владик теперь нас за это будет на крючке держать. - Жирновский еще раз налил в бокал и, зажмурив глаза, одним залпом выпил.
- Пусть только попробует! - затряс бородой Чернуха. - У нас на него тоже кое-какой компромат имеется.
Он поставил на стол бокал, быстро засеменил куда-то в угол беседки и вернулся оттуда с пухлым портфельчиком.
- Вот тут, - он шлепнул портфель на стол, - вот тут все про него прописано. Этот Владик - никакой и не Владилен на самом деле! - Чернуха хлопнул по портфелю рукой. - Он настоящий Асламбек! Чеченец то есть!
- Ты чего, старый хрен, мелешь!? - вскочил с места Жирновский.
- Я, может, и старый хрен, но контора у нас работает четко! - невозмутимо продолжил Чернуха. - Вот, смотрите!
Он достал из портфеля бумаги и фотографии.
- Родился этот Владик в Чечне. И зовут его Асламбеком. Батю его кличут Андарбеком. И фамилия у них - Дудаевы. Это он по матушке Сырков! - Чернуха ткнул пальцем в фото. - Вот он маленький со своим чеченским дедом. А вот его мамаша в школе с учениками. Учительницей она была. Кстати, мамаша - еврейка. Так что этот Владик-Асламбек, как у нас в конторе говорят, - гремучая смесь!
- Погоди, - подвинулся к столу Митроханов, - а почему у него отчество Михайлович?
- Все просто! - Хлопнул рукой по столу Чернуха. - У этих чеченцев так принято. Они для документов себе русские клички берут. Ну чтобы среди нас, дураков, особо не выделяться. Так вот, его папаша тоже себе кликуху взял - Мишка. Так ему потом в паспорте и записали. А между собой они себя настоящими именами называют. Так что ваш Сырков - Асламбек Андарбекович Дудаев. Во как! - Чернуха захлопнул папку, налил себе полный бокал и одним махом отправил его содержимое внутрь.
- Во как! - затряс щеками Митроханов. - Не хватало еще, чтобы его родственником был тот самый Дудаев - Джохар!
- К сожалению, нет. Они просто однофамильцы, - вздохнул Чернуха.
- И этого хватит за глаза! - хлопнул по столу рукой Жирновский. - Он у меня вот теперь где будет!
Он резко прижал папку к столу. Затем пристукнул по ней кулаком и нервно заметался по комнате.
- Ты, шеф, только не переиграй! Смотри: Сырков с компанией - ребята ушлые! - Митроханов задрал вверх глаза и сделал неопределенный жест рукой.
- Это мы еще посмотрим, - отрубил Жирновский. - Не родился еще тот чеченец, который меня облапошит. Будем работать на встречных курсах.
- Все это так, - покачал головой Митроханов, - но ты не забывай, что он по мамаше - еврей. А это вам не хрен собачий. Сам знаешь, как эта братва друг друга прикрывает. Мишка Фрикман со своей банкирской бандой никаких бабок не пожалеет.
- А я и не говорю, что мы с ними ссориться будем. Просто всегда про запас надо иметь хотя бы небольшую компру.
Жирновский сгреб со стола все бумаги и, подозвав жестом помощника, приказал:
- Все ко мне в сейф! Головой отвечаешь! - Затем повернулся к Митроханову и Чернухе: - Через две недели - съезд. В "Доме Туриста". Я буду предвыборную программную речь произносить. Побольше молодежи притащите. Пусть учатся уму-разуму, пока я жив. И не забудьте представительство регионов обеспечить, а то этот мудак Вершняков со своими придурками из ЦИКа опять нам претензии предъявлять будет.
- Не будет, шеф, - успокоил его Митроханов. - Мы уже с его ребятами поработали. Они тоже сладкую жизнь любят.
- Ты только не вздумай без меня лапу в партийную кассу запускать! Оторву!
- Обижаешь, шеф! - поджал с притворной обидой губы Митроханов. - Да разве это расходы? Так - мелочевка! Два-три кило баксов! У меня больше девки на косички тратят.
- Знаю я твои косички! - махнул рукой Жирновский. - В общем, ты меня понял. А Игорьку моему скажи, чтобы вообще нигде ничего не вякал. Когда будет нужно, я сам все скажу. А по поводу Сыркова, - он повернулся к Чернухе и пригрозил пальцем, - чтобы никакой утечки! Это сугубо ДСП!
- У нас - могила! - заверил его тот и провел пальцем по горлу.
- Ну вот и ладно! - Жирновский плюхнулся в кресло и показал жестом, чтобы все вышли вон.