Всего за 84.9 руб. Купить полную версию
По пути в Лиозно, мы пересекли равнину, покрытую невысокими округлыми холмами. Потом прошли через несколько небольших лесов, и речушку, протекавшую мимо хутора, расположенного примерно на полпути до усадьбы Велешковичи. Армия прибыла туда 11-го августа, и солдаты расположились на окружавших ее высотах. На следующий день до самого Лиозно мы шли по очень вязкой и топкой дороге – она пролегает через влажные и болотистые луга. Выяснилось, что наш обоз и артиллерия практически не в состоянии по ней двигаться, правда, два дня назад прошел сильный дождь. Должен заметить, что это были самый сильный дождь за всю кампанию, поскольку впоследствии дождей было мало и они нас почти не беспокоили.
Возле Лиозно, большой и грязной деревни, мы перешли по шаткому и ветхому мосту (12-го августа) глубокую и извилистую реку, которая отделяет город от крепости. Мы прошли далее, примерно, три четверти лье на запад – там принц Евгений намеревался устроить лагерь. Но связь была налажена с помощью другого моста. Наши войска воспользовались лагерем герцога Эльхингенского (Ней), который располагался рядом с этим мостом – между городом и крепостью.
Некоторые природные препятствия, характерные для этой страны, не позволили нам идти в Любавичи прямым путем, и даже дорога, которой мы следовали, была не очень хорошая. Нам пришлось преодолеть несколько узких, труднопроходимых мест, пересечь множество заболоченных лугов и просек. Наконец, мы пришли в Любавичи, окрестности которых, такие же топкие, как и в Лиозно.
Этот город состоит из множества деревянных убогих домов. Мы перешли по полуразрушенному мосту. Дорога настолько вязкая и скользкая, что лошади шли с трудом. Эта необычная заболоченность является характерной особенностью Любавичей. Город окружен несколькими реками и благодаря ним образовались обширные и опасные, а также никогда не высыхающие болота.
При въезде в Любавичи мы увидели всю конницу короля Неаполя, возвращающуюся из Рудни и Инково. Но вместо того, чтобы следовать по дороге в Рассасно, они свернули налево, чтобы перейти Днепр выше по течению. 13-я и 14-я дивизии стояли лагерем перед городом, 15-я и кавалерия Итальянской гвардии стояли слева на холмах, а пехота и остальная Гвардия были размещены у штаб-квартиры, в пригороде, недалеко от усадьбы, в которой поселился вице-король.
Повторное объединение всей армии у берегов Днепра четко свидетельствовало о намерении перейти эту реку и атаковать Смоленск на левом берегу. Городские укрепления выходили именно на эту сторону. Приказ, фактически, предписывал идти к Рассасне, где имелись мосты – они облегчали марш на Смоленск.
Места, по которым мы шли, были совершенно безлюдны. Ни одной деревни по дороге, а дома, в которых можно было бы сделать привал, встречались чрезвычайно редко. На полпути нам попалось настолько опасное болото, что пришлось здесь бросить часть багажа. Преодолев множество препятствий, мы вышли на берег Днепра, который греки называли Борисфеном – это название пробуждало в нас романтические чувства. Но когда мы увидели неглубокую и неширокую речушку, все наши романтические иллюзии испарились. Река здесь очень узка, а ее берега настолько круты, что реку видно только, если стоять на самом краю берега, и в то же время их крутизна чрезвычайно затрудняет переход через нее.
Положение Рассасны обусловило то, что здесь соединились различные корпуса Великой Армии, одни прибыли из Орши, другие из Бабиновичей. Это великое множество людей задыхалось здесь от тесноты, а на большой дороге царил невероятный хаос, только прибавившим нам неудобств и страданий. Отставшие безуспешно пытались найти свои собственные полки. Гонцы, обязанные доставлять важные приказы, не могли выполнить свою миссию, поскольку дороги были просто непроездные. Как результат – неразбериха и путаница на мостах, а также многочисленные пробки.
15-го августа 4-й корпус вошел в небольшой городок Ляды, замечательный тем, что это был последний город, где мы встретили евреев. Мы перешли через речку, протекающую очень близко к городу, над ней возвышается господствующий над городом холм. Далее мы прошли через Синяки – жалкий хутор из нескольких домов и находящийся примерно в 200 шагах от дороги. Принц, намереваясь устроить здесь лагерь, отдал приказ остановиться. В то же время другие дивизии Великой Армии продолжали идти к Смоленску и канонада, которую мы слышали, заставила нас предположить, что город мощно атакован.
Весь следующий день (16-го августа) мы оставались на месте, и в течение всего этого дня мимо нас в сторону Смоленска шли войска. Около шести вечера мы покинули Синяки и через три часа пришли в небольшой городок Красное. Некоторые дома в нем построены из камня – принц разместил в них почтовые пункты и армейские интендантские службы. Мы, однако, не остановились, а продолжили наш марш. Дошли до маленькой, возвышающейся на холме деревни Катово, и перешли там через небольшую речку. Принц поставил свою палатку в большой роще, а его войска расположились вокруг нее. На рассвете (17-го августа) мы продолжили наш путь. Прошли три лье от Корытни, и в березовом лесу, недалеко от озера, стали бивуаком. Наш лагерь являл собой очень живописное зрелище. Принц приказал поставить свою палатку подальше в лесу, офицеры ночевали в своих экипажах, а те, у кого ничего не было, собирали ветки и строили шалаши, пока их товарищи разводили костры для приготовления пищи. Что касается солдат, одни занимались поиском фуража, другие стирали одежду в водах ближайшего ручья, а остальные, отдыхая после долгого марша, затеяли войну против гусей и уток, которым удалось избежать алчности казаков.
Тут мы узнали, что после ожесточенной битвы русские подожгли Смоленск и покинули, оставив его завоевателям. Это плохое предзнаменование убедило нас, что русские способны пойти на самые крайние меры, но не покориться захватчикам. На следующий день мы подошли к этому несчастному городу, но принц отдал приказ стать на привал в лесу недалеко от поместья Новый Двор, примерно в трех лье от города, а сам отправился к Императору.
Здесь я встретил одного из своих друзей – он возвращался из Смоленска и подробно рассказал о битве, которую видел собственными глазами.
"Позиции, которые мы занимали до 13-го августа убеждали противника, что мы атакуем Смоленск с правого берега Борисфена, но Император, совершил быстрый и неожиданный маневр и перевел всю армию на левый берег. В тот же день король Неаполя (Мюрат), командующий авангардом, при поддержке герцога Эльхингенского (Ней) прибыл в Красное и, как вы уже знаете, – сказал офицер, – дал бой 25-й русской дивизии, насчитывавшей 5 000 пехоты и 2 000 кавалерии. После этой прекрасной битвы в наших руках оказалось несколько пушек, а также военнопленные. После этого успеха, Наполеон, уже утром 16-го подъехал к Смоленску. Этот город окружен древней стеной, укрепленной башнями. В окружности она имеет около 8 000 шагов, толщина ее около 10 пье, высота – 25 пье. Углы крепостной стены укреплены огромными башнями виде бастионов, большинство из них снабжены крупнокалиберными пушками".
"Русские по-прежнему ожидали нападения с правого берега Борисфена, и основная часть их армии находилась именно там, но заметив, что мы перешли на левый берег, они развернулись и быстро направились к тому месту крепости, где мы атаковали их. Они сражались упорно и мужественно, поскольку перед тем, как покинуть армию император Александр приказал им держать Смоленск".
"После разведки проведенной 16-м полком, Император доверил левый фланг герцогу Эльхингенскому (Ней), князь Экмюльский (Даву) командовал центром, князь Понятовский – правым флангом, а в качестве подкрепления выступала кавалерия короля Неаполя. Гвардия и 4-й корпус находились в резерве. Кроме того, ожидался 8-й корпус герцога Абрантеса (Жюно), но генерал потерял дорогу и заблудился".
"Половина день была потрачена на рекогносцировку. В Смоленске противник располагал 30 000 человек, остальные находились в резерве, на правом берегу, связываясь с основными силами с помощью мостов. Но Наполеон, заметив, что гарнизон использует любую свободную минуту для укрепления крепости, приказал князю Понятовский двигаться вперед, держа с левой стороны Смоленск, а справа Борисфен. Он посоветовал князю с помощью пушек уничтожить мосты и, тем самым разрушить связь между берегами. Князь Экмюльский (Даву), шедший по центру, атаковал два укрепленных пригорода, каждый из которых защищало около 8 000 пехоты. Генерал Фриан занял позицию между 1-м корпусом и поляками".