Отношения между ними с каждым годом становились все хуже и хуже, и теперь он почувствовал облегчение оттого, что ему не нужно больше спать с ней в одной кровати. Из‑за этого чувства облегчения он испытывал иногда угрызения совести, но после шестнадцати лет супружеской жизни невозможно было разобраться, кто прав, кто виноват, и он уже давно перестал над этим задумываться.
Мартин Бек сдержал приступ кашля, снял мокрые брюки и повесил их на стул возле радиатора. Сидя на краешке дивана и снимая носки, он подумал о том, что ночные прогулки Колльберга под дождем могут объясняться тем, что его супружество тоже начинает превращаться в ненависть и равнодушие.
Так быстро? Колльберг женился всего полтора года назад.
Поэтому Мартин Бек отбросил эту мысль еще до того, как снял первый носок. Леннарт и Гюн, несомненно, счастливы друг с другом. Впрочем, какое ему до этого дело.
Он встал и голый подошел к книжной полке. Долго выбирал и наконец решил взять книгу, написанную старым английским дипломатом сэром Юджином Миллингтоном‑Дрейком, в которой повествовалось о «Графе Шпее» и битве у берегов Ла‑Платы.
– Да?
– Один из мертвых… наверное, это кто‑то из ваших людей.
Мартин Бек крепко сжал трубку.
– Кто?
– Не знаю. Мне не сказали фамилию.
Мартин Бек положил трубку и прислонился к стене.
Леннарт. Наверняка это он. И зачем он только вышел в такой дождь? Что ему понадобилось в автобусе № 47? Нет, наверное, все‑таки это не Колльберг.
Он поднял трубку и набрал номер Колльберга. Зуммер. Второй. Третий. Четвертый. Пятый.
– Колльберг.
Сонный голос Гюн. Мартин Бек пытался говорить спокойным, естественным тоном:
– Привет. Там рядом с тобой есть Леннарт?
Ему показалось, что он слышит скрип кровати: очевидно, Гюн села.