* * *
И отчего же в общем хоре
Душа не то поет, что море,
И ропщет мыслящий тростник.
Хотя природа и культура только разные ступени одного и того же существования, они приходят постоянно к столкновению, порождая трагические коллизии, ибо в основе логики одной лежит изменчивость, а в основе логики другой - постоянство.
* * *
Постоянство, как основоположный принцип культуры: оно есть принцип культуры и в смысле устремления к постоянству, и в смысле воплощения в постоянство, - и прежде всего в смысле воплощения в форму, как постоянство, имагинативно осознаваемую, как вечную.
Только при наличии сознания постоянства возможно культурное творчество. При господстве одной изменчивости нет культуры.
Только в культуре есть абсолютное, т. е. чистое постоянство. В природе нет чистого постоянства: в природе оно относительно, дано в качестве тенденции.
Высшая идея постоянства - бессмертие. Только под углом зрения бессмертия возможно культурное, т. е. духовное творчество. Утрата идеи бессмертия - признак падения и смерти культуры. Такое устремление к бессмертию в культуре и выражается как устремление к совершенству.
Все высшие идеалы и вечные идеи суть - в своем негативном значении - не что иное, как протест высшего инстинкта человека против изменчивости и прехождения природы и истории в своем положительном значении, - не что иное, как утверждение постоянства в символах бессмертия или абсолюта. Одним из таких символов абсолюта и образом бессмертия является понятие "душа". Она есть бессмертная душа.
Идея венного возврата, мирового космического года пифагорейцев, Эмпедокла, стоиков и Фр. Ницше есть замещение идеи бессмертия. (У Фр. Ницше - его учение о "вечном возврате", "о кольце колец" (Ring der Ringe)) вечности есть не что иное, как замещение идеи "бессмертия души", им самим погребенной.
Все загробные учения о потусторонней жизни, об Островах Блаженства, о тенях айда, об эдеме и рае, о вечных муках грешников и злодеев суть только символические замещения бессмертия: хотя бы в образе тенеподобной жизни, даже жизни лишенной памяти, но только бы вечной жизни, какой-нибудь жизни. Даже вечная казнь тартара предпочтительнее, чем ничто. Так оно у эллинов. Вечная радость богов Олимпа, вечная любовь, вечная жертва, вечное искупление христианства - всё это только символы постоянства в культуре, все они суть ипостаси абсолюта во времени. Меняется только тема.
Даже в самом понятии любви вообще в противовес сексуальности скрывается противопоставление "постоянства культуры" - "изменчивости природы". Мефистофель, как идеолог сексуса, и Фауст с его восторженной все вновь и вновь вспыхивающей, непонятной Мефистофелю "вечной любовью" в сознании и переживании, несмотря на мгновенность (краткость) этой любви, суть образы такого контраста любви и сексуса. Любовь - в смысле идеальной вечной любви - дар культуры. Сексус - как анималитет, как родовой инстинкт - дан от природы. О коварной иллюзии, вложенной в этот родовой инстинкт "волей-к-жизни", природой, можно только сказать, что никто ее не влагал в инстинкт. Мысль о такой иллюзии возникает в силу противопоставления "любви", как морально-культурного чувства, связанного с высшим инстинктом, любви только телесной, только животной.
То, что сама природа вечна - ("вечная природа") - в этом онтологическая опора постоянств: творческая сила природы постоянна, ее изменчивость тоже постоянна в силу всеобщего закона метаморфозы.
Это, как неоднократно указывалось, постиг еще Гераклит, наименовав Логосом постоянство изменчивости и текучести; свое "παντα ρει" в природе. Этот Логос - закон существования. Он же его смысл. Динамическое постоянство творческой силы природы, несмотря на изменчивость и прехождение форм вещей, ее непрерывная рождающая сила, служит опорой творческой силе культуры с ее устремлением к созданию постоянства в формах - в вечных формах, в бессмертных формах, и в этом их высокий имагинативный смысл.
Перед нами термин "вечность": вечность - как непрерывная память о прошлом, или как увековечение памяти о единичном: например о единичной особи, о единичном событии, - "вечность", как увековечение деятельности на век, например идея "памятника" (Ода III.30) Горация. Отсюда же и "Вечная память" усопшим. Здесь "вечность" есть та же идея постоянства в культуре в противовес "вечности" как непрестанному творчеству природы (т. е. в противовес смене рождений и умираний, или в противовес созданию и разрушению естественной формы, или в противовес так называемому, естественному постоянству). В природе дано чистое временное понятие "вечности": длительность без конца.
В природе "вечность" есть деятельность, процесс творчества, т. е. изменчивость. В культуре "вечность" есть увековечение чего-либо в форме, в образе, в идее, т. е. в постоянстве.
Самый смысл "формы", как таковой, скрывает в себе смысл понятия "постоянство". Внешняя форма ограничивает пространственную неопределенность определенностью объемных или плоских очертаний. Форма ограничивает временную текучесть, процесс, каким является предмет, устойчивостью его элементов, связью этих элементов - их количественных и качественных отношений. В аспекте культуры, в полный противовес аспекту естественного динамизма природы, неподвижность и вечность суть силы, утверждающие форму. Она скорее статическое понятие, хотя и может производить впечатление чего-то динамического и даже волновать своей якобы динамикой, а также обнаруживать чрезвычайную глубину смысла, которую вкладывает в нее наша имагинация: таковы, например, произведения искусства с его понятием внутренней формы. Форма есть идея чистого постоянства, - например в геометрии. В противовес "форме" в культуре восстают конкретные формы природы с их метаморфозой, распадом и периодической повторяемостью. Форма, как внутренняя форма, как смысл образа, всецело основана на постоянстве. В культуре форма абсолютна: либо по своей сущности, либо по своей тенденции. В природе форма относительна и приблизительна. Идеальный шар есть только в культуре, в идее, в математике.
Сама логика мышления в ее формальном понимании есть устремление к постоянству. Логика, как спонтанный, саморазвивающийся логический процесс мышления, есть диалектическое выражение скрытой разумной силы воображения.
Слово - не что иное, как постоянство смысла термина, как символ постоянного значения. Оно есть постоянство: и как смысл, и как грамматическое выражение, - и как звуковой комплекс, и как логическая форма.
Само стремление к определению вообще есть тенденция к закреплению чего-то в неком постоянстве понимания. Понятие "закон" выражает собой такую высшую форму определения. Равно как и понятие "наука" выражает определение знания в смысле познания всей поступательной совокупности законов существования во всей его целостности.
Понятие "истина" есть не что иное, как ипостась абсолюта, как высший идеал постоянства в сфере познания, как смысл познавательного совершенства и абсолютный критерий знания.
Смысл святости и святого есть высшее выражение постоянства самой морали, независимо от надежды на награду.
Вся мораль - не что иное, как система нравственных совершенств, обладающих постоянным характером, или система нравственных идеалов - добродетелей и доблестей - кардинальных и основных (см. христианство, стоицизм и т. п.) с точки зрения абсолютного критерия.
Когда мы подходим с оценкой к произведениям искусства или к историческому или мифологическому лицу, ставшему символом культуры, мы предъявляем к нему в качестве мерила для оценки требование абсолютной неразрушимости (т. е. физического постоянства) и абсолютного выражения заключающейся в нем идеи (т. е. требование духовного постоянства): например,
- идеи мадонны - к Сикстинской мадонне,
- идеи демона - к демону Врубеля,
- идеи искупителя-страдальца - к Иисусу и Прометею,
- идеи морального совершенства - к тому же Иисусу (Иисус, как культурный смысл образа Христа-Спасителя мира),
- идеи завершенной мудрости и самопожертвования во имя истины - к Сократу и Дж. Бруно (Сократ, как культурный смысл образа философа, искателя истины),
- идеи совершенной женской красоты - к статуе Афродиты Милосской или Критской. Здесь идея воплощена в идеал - в идеальный образец.
Слава - не что иное, как вера в постоянство культурных ценностей, как символ вечности в деяниях человечества, т. е. дел, совершенных единицами, а никак не тщеславие индивида. Слава есть вера в тесную связь и непрерывность всех эпох. Латентно, в скрытой форме, слава есть протест против непрестанной смены поколений и изменчивости вещей. Отсюда понятно самопожертвование во имя славы: индивид жертвует своей жизнью (биологической) во имя вечной жизни (имагинативно-реальной), даже без иной побочной цели: Безумный Герострат - негативный идеал такого самопожертвования. И тут же чудовищное извращение славолюбия - история цезарей Древнего Рима.
Самопожертвование героя во имя идеала, во имя чести, доблести, славы, веры или любви несомненно есть сознательная жертва временным, изменчивым ради вечного. Бессознательно же здесь действует Имагинативный Абсолют, как высший инстинкт, побуждающий человека достигнуть реального бессмертия, хотя бы символического. Перед нами снова явление имагинативного реализма под углом зрения вечности ("Sub specie aeternitatis").