1.2. О мнимом основании для разделения
Для существ и предметов мира чудесного основание разделения (fundamentum divisionis), т. е. единый признак различия, полагаемый в основании всякого логического правильного деления, не всегда обязателен; он нарушается и даже может вовсе отсутствовать. Такой единый признак различия для разделения и не может быть обязательным в мире чудесного, так как в силу чудесного акта, особое различие может быть в любой момент снято, а вместе с ним снимается и само разделение на икс и игрек.
Смерть служит признаком разделения существ на смертных и бессмертных. Смертный не может быть бессмертным, бессмертный не может быть смертным. Но согласно логике чудесного, то и другое возможно, ибо в мире чудесного, при всей его абсолютности, нет устойчивых норм и пределов, нет постоянств, на которых покоится всякое различие.
Скилла бессмертна. Одиссею, который хочет оружием отразить нападение Скиллы на Одиссеев корабль, проходящий между Скиллой и Харибдой, Афина говорит о бесцельности сопротивления чудовищу, раз Скилла бессмертна. И в то же время смертный Геракл в конце концов убивает бессмертную Скиллу. Он убивает ее потому, что надо было убрать с Земли последние существа архаического мира титанов, к которому принадлежала и Скилла. Таких случаев немало.
Боги неуязвимы, но герой Диомед ранит Арея и Афродиту. Признак "неуязвимости", как fundamentum divisionis, основание разделения для богов отпадает, - ибо если признак различия есть величина постоянная и аннулируемая, то это уже не признак различия.
Многие из вышеуказанных явлений возникают оттого, что в мире чудесного, - "ошибочный вывод от сказанного условно к сказанному безусловно" не есть ошибочный вывод, а есть правильный вывод, равно как и ошибка произвольного вывода (формальной логики) - в логике чудесного не есть ошибка, а есть утверждение законного права на любой произвольный вывод. Первое для мира чудесного самоочевидно, примером второго может служить преступление Эдипа, т. е. образ преступника-поневоле или без вины виноватого.
На этом же праве на вывод от сказанного "условно" к сказанному "безусловно" основывается судьба героя с ее роковым "если" - т. е. положение о (якобы) свободной воле героя:
Если Эгист убьет Агамемнона - предупреждают Эгиста боги, - то его постигнет жестокая кара: т. е. Эгист может якобы не убивать Агамемнона, и тогда и он сам не будет убит Орестом. Но предупрежденный богами Эгист все же убивает Агамемнона. Почему? - В силу ли своей злой воли или в силу изначального решения мойр? Но ведь и сама злая воля Эгиста, побуждая его убить Агамемнона, делает это принудительно - во исполнение рокового "проклятия". Эгист - сын Фиеста. Фиест сын Пелопса. На роде Пелопса, следовательно, и на Эгисте Пелопиде лежит двойное проклятие роду Пелопидов царя Эмоная и Миртила-возницы. Следовательно, "злая воля" Эгиста - от мойр. Выбора нет.
Поэтому сказанное под условием (если Эгист убьет), якобы предоставляя Эгисту свободу выбора (убить или не убить), заставляет его сделать безусловный вывод, т. е. убить - в силу безусловного предопределения (проклятия).
Такова логика мифа.
При дилемме - либо - либо, - когда согласно формальной логике tertium поп datur (третьего не дано) логика чудесного утверждает обратное: tertium datur (третье дано).
Принцип исключенного третьего гласит: из двух противоречащих суждений одно должно быть истинным, другое ложным, и между ними нет и не может быть ничего среднего:
Люди могут быть либо живыми, либо мертвыми.
Но логика чудесного утверждает нечто третье:
- Мертвые могут быть живыми и даже вечно живыми, хотя и отрешенными от мира живых. Таковы герои, обретшие вечную телесную жизнь на Островах Блаженства: тот же Ахилл, Менелай, Эак и другие.
Положению научного знания и жизненного опыта о том, что все материальные существа смертны, логика чудесного противопоставляет положение: "Есть материальные существа, которые бессмертны" - это боги и герои Блаженных Островов.
Таким образом логика чудесного замещает закон исключенного третьего законом неисключенного третьего и тем самым создает положительное понятие абсурда: ибо в мире чудесного не существует reductio ad absurdum - сведения к нелепости.
В нем нет нелепого - в нем все "лепо".
Так, Страна Блаженства - доведенная до окарикатуренной страны-на-изнанку (Schlaraffenland), выступает в мифе, в его фабульной географии, как действительно существующая страна: Эфиопия, Афания, Макарйя, Гиперборея и др., - с царями и обитателями-подданными.
Сама нелепость, т. е. самая нелепейшая фантазия в мире чудесного, там воплощена в живое существо, в образ Химеры, в дикое сочетание окрыленного льва, козы и змеи (дракона). Но раз Абсурд выступает как чудесное существо, чудесный предмет, чудесный акт, чудесный факт, то абсурд не есть уже абсурд.
Абсурдом в мире чудесного была бы вера в недопустимость или в невозможность существования абсурдов. То есть абсурдом было бы утверждение: reductio ad absurdum abest. Такое положение, как "абсурда нет", было бы, согласно логике чудесного, действительным и единственным абсурдом в мире чудесного, ибо там любой абсурд логики здравого смысла существует как не абсурд.
Но как раз известная логическая ошибка - post hoc, ergo propter hoc, т. е. ошибка заключения "от повторяющейся последовательности двух явлений к их причинной обусловленности", является в мире чудесного не ошибкой, а закономерным причинно обусловленным отношением. На этом законе (в скрытом виде) на post hoc, ergo propter hoc - "если вслед за этим, следовательно, вследствие этого" - основано объяснение множества актов и мотивов действий по воле бота: Зевса, Геры, Афины, Посейдона. - Воля бога есть в таких случаях неизменно предшествующее "propter hoc"; после изъявления воли бога (причина) и действие следует якобы с необходимостью.
В "Илиаде" в сцене штурма ахейских кораблей, когда у героя Главка разрывается тетива лука и он не может защищать корабли, дано объяснение (propter hoc) "Так хочет бог": лук потому сломался, что бог хочет даровать победу троянцам. Воля бога - это предшествующее - "propter hoc", крушение лука - это последующее "post hoc".
Мы можем формулировать так: всякий раз, как бог хочет, чтобы герой потерпел поражение, герой терпит поражение. Вывод: герой терпит поражение вследствие волеизъявления бога (оно есть причина его поражения). Поэтому при неудаче действия героя неудача объясняется (редуцированно) злой волей бога:
Герой посылает копье в противника. Копье летит мимо, или задевает противника, или застревает в его доспехах. Почему? Потому что (дает объяснение миф) бог захотел, чтобы копье не попало. "Плохой прицел" или "ловкость противника", как причина неудачи, отпадают, хотя бы они были очевидны. Перед нами аналогия магическому акту. Объяснение, "каким образом" бог совершает свое волеизъявление, не дается.
На "post hoc, ergo propter hoc" построено действие волшебных предметов.
Еще пример.
По пути в аид душа пролетает мимо белой Скалы (λενκη πετρα), расположенной перед входом в аид. В аиде душа теряет память - post hoc. Вывод: душа теряет память, потому что она пролетела мимо белой Скалы. Белая Скала - скала забвения: propter hoc, потеря памяти - post hoc. Так объясняет логика чудесного.
Существовала поговорка: прыжок с белой Скалы (απο λενκη πετρα), - как прыжок забвения (впасть в забвение). Эта метафора послужила стимулом к легенде о Смерти Сафо - о ее прыжке с белого утеса.
Зато так называемая, аксиома силлогизма о последовательности мысли в мире чудесного необязательна. Согласно аксиоме силлогизма мы, приняв посылки, не вправе не принимать заключения. То есть "раз посылки истинны и раз отношения между терминами в них соответствуют условиям правильного вывода, то должен быть истинным и самый вывод". Это - самоочевидная истина.