Всего за 22.54 руб. Купить полную версию
Ни от папы римского, ни от послушных ему католических соседних государств, Даниил никакой помощи не получил и вынужден был беспрекословно подчиниться всем требованиям татар. Возмущенный вероломством Запада, Даниил рвет с ним всякие связи, отказывается от полученного от папы королевского титула и делает ставку на сосуществование с татарами, что ему и удается ценой немалых унижений и материальных жертв.
Надломленный неудачами, Даниил умирает в 1264-м году, только на один год переживши своего двоюродного брата – Александра Невского, который так блестяще отразил западную агрессию на Неве, и Чудском озере.
После смерти Даниила и его брата Василия, с которым он дружно и совместно управлял Голицко-Волынской Русью, их сыновья Лев и Владимир раздельно, но также дружно, как их отцы владели Лев – Галицкой, а Владимир Волынской Русью. С татарами они не только не ссорились, но и прибегали иногда к их помощи в борьбе с западными соседями. Так была отбита у Венгрии Прикарпатская Русь, а у Польши Люблинская земля.
После их смерти вся Галицко-Волынская Русь, без всяких междоусобиц была опять объединена под властью одного князя – Юрия Львовича (сына Льва), который стал называть себя "Королем Руси' , хотя его дед от этого титула отказался.
Живя между татарским молотом и западно-католической наковальней, отрезанный от остальной Руси, Юрий понимал невозможность какой либо общерусской политики и старался жить в мире как с татарами, так и с поляками и венграми и заботился о благоустроении своего княжества, куда все больше и больше начинало проникать католическое влияние. Поэтому для укрепления православия он выхлопотал у Константинопольского патриарха посвящение митрополита для Галицко-Волынской Руси (1303 г.).
Киевский митрополит, считавшийся митрополитом "всея Руси" еще в 1299-м году, оставил Киев и переселился в отдаленный Владимир на Клязьме, в Суздальской Руси. Но, новопоставленный митрополит (галичанин родом – игумен Петр) не задержался долго в своей Галицко-Волынской митрополии и переселился во Владимир Суздальский, а потом в Москву. Этот галичанин был первым московским митрополитом и своим высоким авторитетом много содействовал ее возвышению.
Два сына Юрия Первого – Анрей и Лев Второй, не смогли ладить с татарами и оба погибли в борьбе с ними в 1323-м году. С их смертью превратилась мужская линия Романовичей и встал вопрос о замещении княжеского престола. Согласно установившейся еще со времени Ярослава Мудрого практике – престол должен бы был перейти к одному из князей потомков Мономаха, но международная обстановка тогда была такова, что боярской партии удалось посадить на престол, полуокруженной сильными Польшей и Литвой Галицко-Волынской Руси, поляка, сына Мазовецкого князя Трейдена, женатого на сестре Андрея и Льва II-го – Марии.
Этот новый князь, по имени Болеслав (Тройденович) при занятии княжеского престола формально перешел в православие и даже переменил свое имя на Юрия. Но вскоре Юрий II вернулся в католичество и, будучи князем православной русской земли, начал оскорблять религиозные и национальные чувства своих подданных, а себя окружил поляками-католиками. Своим поведением он оттолкнул от себя даже те боярские круги, которые содействовали его призванию на княжение. Вся Галицко-Волынская Русь возненавидела своего князя. В 1340-м году он был отравлен, а по всему княжеству прокатилась волна антипольских и антикатолических погромов, сопровождавшихся большими жестокостями.
Со смертью Юрия Второго Тройденовича, вернее, с его призванием к власти, от единой Киевской Руси на многие столетия отрывается ее юго-западная часть, попадая в орбиту агрессоров Запада – католической Польши и Литвы, Галицко-Волынская Русь делается предметом споров и борьбы между предъявлявших на нее права – Венгрией, Польшей и Литвой. 37 лет ведется эта борьба и заканчивается только в 1387-м году тем, что Галиция отходит к Польше, Волынь к Литве, а Прикарпатская Русь к Венгрии. С мнением и желанием самого населения разделяемого княжества его расгели не считались, стараясь только национально обезличить и разными выгодами окатоличить и привлечь на свою сторону его высшие господствующие классы.
Агрессия Запада по отношению к Руси, отбитая Александром Невским на северо-западных ее рубежах, увенчалась успехом на ее западных и юго-западных границах.
Здесь уместно будет упомянуть, что впоследствии эта агрессия по отношению к Московской части Руси, а позднее по отношению к России неоднократно возобновлялась и закончилась, надо полагать, навсегда только с окончанием Второй Мировой войны. Достаточно только вспомнить польско-литовскую агрессию 17-го века, когда была занята даже Москва, вторжение шведов в 1708-9 году, нашествие французов в 1812 г., нападение англичан и французов в 1854 г. и два немецких вторжения в течение текущего столетия.
Объективное изучение взаимоотношений России и Запада дало основание известному историку нашего времени Тойнби сказать: "на протяжении всей своей истории Россия на Запад никогда не нападала, а только от него оборонялась".
На этом мы заканчиваем краткое изложение судеб Галицко-Волынской Руси, начиная от выделения Галицкой Руси в удел внуку Ярослава Мудрого – Ростиславу (1052 г.), и закрепления этого удела в наследственное владение Ростиславовичей съездом князей в Любече (1097 г.), и кончая разделом Галицко-Волынского княжества между западными агрессорами (1387 г.).
Находясь под татарским игом, раздробленная и разобщенная, остальная Русь не имела возможности отстоять Галицию и Волынь, свои исконные русские земли, а потом постепенно начала ее забывать, занятая другими проблемами: борьбой с татарами, борьбой за выход к Балтийскому и Черному морям, и своим распространением на восток.
Но не забыл народ порабощенного Галицко-Волынского княжества свое народное единство и сохранил его на протяжении многих веков раздельной жизни. Не дал себя ни окатоличить, ни ополячить, к чему стремилась Польша. Огромную решающую роль в успехе этого народного сопротивления сыграла православие, ставшее неотделимым от русскости.
И чем сильнее было давление католичества и польского национального шовинизма, тем сильнее становился отпор широких народных масс. В конце 16-го века он вылился в вооруженную борьбу возглавляемую украинским казачеством и приведшую в наше время к национальному освобождению Руси от иностранной власти и внедрению, пытавшуюся расчленить Русь Польшу, в ее этнографические границы. Насколько сильно было стремление к народному единству и насколько было глубоко ощущение у населения отторгнутых частей Руси своей русскости, красноречиво свидетельствуют новейшие данные по этому вопросу. Во время переписи в Польше в 1931-м году производилась она и в Галиции, входившей тогда в состав Польши. На вопрос о национальности 1.196.855 галичан ответили, что они "русские", а 1.675.870 назвали себя "украинцами". Не надо забывать, что "украинцев" тогда фаворизировала польская администрация, а украинские сепаратисты имели в своих руках все ключевые позиции в общественной и культурной жизни не польского населения Галиции. Приведенные выше данные были даны в статьях С. Медведицкого и карпаторусских газетах в США и никогда самостийниками не были опровергнуты, ибо трудно опровергать факты, взятые из оффициальных польских данных о переписи.
Второй пример. Как уже упоминалось, в 1937-м году в 3акарпатской Руси, находившейся тогда в составе Чехословакии, под влиянием украинской сепаратистической пропаганды встал на очередь вопрос – на каком языке – русском или украинском вести преподавание в школах. Произведенный плебисцит дал следующие результаты: за преподавание на русском языке – 86 %; на украинском – 14 %.
Приведенные выше данные красноречиво свидетельствуют о необычайной национальной стойкости населения этой части единой когда-то Киевской Руси. Несмотря на денационализацию и окатоличевание своих высших классов, усиленную польскую колонизацию, принудительное введение унии, несмотря на пропаганду украинского сепаратизма-шовинизма широкие народные массы сохранили ощущение и своей руccкости и единства с остальной Русью. Династическое и культурное единство Галицко-Волынской Руси с остальной Pусью старательно замалчивается и запутывается украинской сепаратистической историографией, которая имеет чисто политическую цель доказать, что "москали" и "украинцы" – чужие и чуждые народы. Но обмануть можно только или неосведомленных иностранцев или тех, кто кроме произведений историков "школы Грушевского" ничего не читал и принимает утверждения сепаратистических историков – "парторгов" на веру.
При сколько-нибудь внимательном, вдумчивом и добросовестном отношении к историческим событиям с полной несомненностью можно доказать единство Галицко-Волынской Руси с остальной Русью.