Павел Николаевич Медведев родился 23 декабря 1891 года в Петербурге в семье служащего. В 1901-1909 годах учился во 2-й Кишиневской классической гимназии; в 1914 году окончил юридический факультет Петроградского университета. С 1914 по 1918 год в его "Личном листке по учету кадров" пробел, чем он в это время занимался - неизвестно. Сам он пометил: до 1917 года "участвовал в революционных кружках и студенческом движении". Его дальнейший служебный путь: 1918-1920 годы - заведующий отделом внешкольного образования Витебского губоно; 1920-1922 годы - заведующий подотделом искусств, одновременно читал лекции по литературе в Витебском высшем педагогическом институте; 1922-1927 годы - "преподаватель в военных школах Петрограда-Ленинграда". Теперь мы знаем, какую науку он пропагандировал молодежи. Примечательный факт: в 1925 году его избрали сверхштатным научным сотрудником Пушкинского Дома, то есть можно допустить, что он проводил в качестве "эксперта" официальное оформление псевдо-есенинского послания "До свиданья, друг мой, до свиданья…" (речь об этом впереди), поступившего "от Эрлиха" через Г.Е. Горбачева.
В 1928 году, когда троцкисты побежали с насиженных мест, Илья Ионов пристроил Медведева помощником заведующего литературно-художественным отделом Ленотгиза (радел "родным человечкам" бывший каторжник). В декабре 1929-го, когда сторонникам Троцкого стало совсем неуютно, литератор-чекист перешел работать штатным доцентом педагогического института им. Герцена (здесь он подрабатывал с 1925 г.). О своей принадлежности к воинской службе писал (3.03.1931 г.) расплывчато-осторожно: "Военнообязанный старшего начсостава, административный штат, категория А-7".
Как и Ленотгиз, пединститут тогда же заботливо пригревал вчерашних "пламенных революционеров". Скопом 1 сентября 1929 года в педагоги попали многие недавние гэпэушники, знакомцы Медведева: бывший партсекретарь 3-го полка Сергей Андроникович Павлович, Андрей Феофилович Арский, Владимир Николаевич Комаров и др.
Здесь же нашел прибежище видный партдеятель и оппозиционер-зиновьевец Александр Сафаров (Вольдин), один из идеологов-организаторов убийства Николая II. Среди прочих новоиспеченных "герценовцев" - И.И. Презент (р. 1902) - личность, к которой стоило бы присмотреться повнимательнее; сей преподаватель исторического материализма к 1929 году имел за душой - да и то в рукописи - лишь одну статью "Приоритет речи или мышления".
В такой-то компании и вращался Медведев, хохотун и любитель славянских речений. Багаж его литературно-критических работ весьма скромен: вульгарно-социологические статейки о Шишкове, Форш, Лавреневе, Н. Никитине, формальном методе в литературоведении (последняя работа в действительности была написана М. М. Бахтиным). Подписав по приказу своих хозяев с улицы Комиссаровской лживый протокол, он вряд ли испытывал угрызения совести, более того, сочинил в 1927 году посмертный "оправдательный" очерк о преданном им Есенине.
Именно Медведев утром 28 декабря распространял слухи о самоубийстве Есенина! Литературовед В. А. Мануйлов цитировал строки из письма к нему В. А. Рождественского, датированного тем же днем:
"Приходит (в редакцию журнала "Звезда". - В.К.) П.Н. Медведев в солдатской шинели прямо со своих военных лекций. Вид у него растерянный.
- Сейчас в редакции "Красной газеты" получено сообщение, что умер Сергей Есенин.
- Где? Когда?
- Здесь, в гостинице "Angleterre", вчера ночью.
Мы с Медведевым побежали на Морскую в "Angleterre" (Звезда. 1971. №2).
Медведев действительно мог появиться "со своих военных лекций" из школы ГПУ, располагавшейся в доме по Комиссаровской, 7/15; здесь, в квартире №8, жил таинственный "Петров", тут же, к примеру, обитала "переписчица" 3-го чекистского полка Нина Александровна Ширяева-Крамер и многие другие сослуживцы "педагога". Сам Медведев квартировал неподалеку, на Комиссаровской, 26, и мог явиться по звонку (158-99) в любую минуту. Он, как мы уже ранее видели, был дисциплинированным. Вовсе не случайно Медведев коллекционировал фотографии мертвого Есенина и другие материалы, связанные с его гибелью. В одном из его альбомов сохранилась (Рукописный отдел Российской национальной библиотеки) телеграмма из Москвы (от 29 декабря 1925 г., оригинал) неизвестного отправителя: "Ленинград, ДН, копия ДС. ТЧ-8. Для перевозки тела Есенина прошу подготовить один крытый товарный вагон осмотренный сл. тяги на предмет годности следования с пассажирским поездом включив указанный вагон в п. №19 от 29 декабря для следования в Москву.№82.92/ДЛ/Д". Подпись на телеграмме неразборчива.
Документ этот еще предстоит исследовать и прокомментировать, подчеркнем лишь осведомленность "понятого" в такого рода бумагах. Так же, как преступника тянет к месту преступления, людей, причастных к убийству или укрывательству убийства поэта, тянуло - по службе и "по душе" - к собирательству на эту тему. Медведев складывал жуткие снимки и прочее в альбомы, Вольф Эрлих аккуратно подшивал вырезки из многих советских газет и журналов с некрологами и статьяъми о Есенине (позже коллекция перешла к приятелю Эрлиха, стихотворцу Г.Б. Шмерельсону, в квартире которого, кстати, одно время сексот ГПУ находил приют).
В 1938 году пробил час нравственного возмездия П. Н. Медведеву; было бы справедливо и полезно его сохранившееся "дело" опубликовать - в нем могут быть дополнительные детали к биографии легко и весело жившего типичного шкурника той смутной эпохи. Поистине прав оказался Есенин, когда писал: "Не было омерзительнее и паскуднее времени в литературной жизни, чем время, в которое мы живем" ("Россияне").
Теперь набросаем несколько штрихов к портретам ленинградских писателей, имевших прямое или косвенное отношение к происшествию в "Англетере" или к его освещению в печати. Бросается в глаза оскорбительная для памяти Есенина несправедливость: в сборниках воспоминаний и статей о нем без конца печатаются материалы тех вульгарных ремесленников, которые при жизни поэта ненавидели и травили его и зачастую в одном кармане носили писательское удостоверение и мандат ГПУ. Составителям таких книг даже в голову не приходит, что они выступают пособниками продолжающегося морального убийства певца России. Его же подлинные друзья и искренние ценители поэзии, как правило, остаются на периферии Есенинианы (Федор Жиц, Иван Грузинов, Виктор Мануйлов, Вениамин Левин, Борис Лавренев, Иннокентий Оксенов, Михаил Слонимский и др.). Мелкие словокройщики, но большие завистники, - типа Кусикова, Мариенгофа, Шершеневича (не говоря уже об Эрлихе) и т.п., продолжают красоваться чуть ли не на первом плане, хотя в лучшем случае место им - в примечаниях, набранных нонпарелью. Прибавим к этой братии еще некоторые имена.
Николай Александрович Брыкин (1895-1979), плодовитый социалистический реалист, дважды арестовывался (1941, 1949) как участник, гласит справка архива ФСБ, "антисоветской правоцентристской организации", существовавшей среди литературных работников Ленинграда. Дело это за давностью лет покрыто мраком, и судить о нем не беремся. Но известно - Брыкин первый дал в "Новой вечерней газете" (1925, 29 дек.) пошловатую и клеветническую статейку-репортаж "Конец поэта". "В гостинице, бывшей "Англетер", - расписывал он, - на трубе центрального провода отопления повесился Сергей Есенин. До этого он пытался вскрыть вены. Не хватило силы воли. Когда я увидел его, страшного, вытянутого, со стеклянным выражением в одном глазе, я подумал…" - и пр. Репортаж явно заказной, нога автора вряд ли ступала в злосчастный 5-й номер, он судит о причине смерти еще до результатов вскрытия тела покойного с молчаливого одобрения цензуры. Одним словом, товарищ Брыкин весьма угодил авантюристам и обеспечил себе в будущем чуть ли не ежегодные огромные тиражи своих толстенных опусов.
В том же номере "Новой вечерней газеты" заметка стихотворщицы Сусанны Map "Сгоревший поэт" - лживая, сусальная, с претензией на социальную оценку произведений Есенина. И вывод: "…Пьяные слезы. Пьяные миражи… "Понимаешь, я влюблен", - и заплакал. А через неделю горько плакала покинутая белокурая Анюта".
Вместо комментария процитируем строчку из воспоминаний Вадима Шершеневича о Сусанне Map: "Она безбожно картавила и была полна намерения стать имажинистской Анной Ахматовой".
Поэзия Есенина, его внутренний мир, его трагедия остались чуждыми и закрытыми для таких словослагателей, увидевших в неожиданной его смерти лишь остренький сюжетец на потребу советским обывателям.
Михаил Васильевич Борисоглебский (наст, фамилия Шаталин) (1896-1942), писатель конфликтный, почтенный, разносторонний человек, в 1925 году известный как сценарист популярного кинофильма "Катька - бумажный ранет", знакомый Михаила Булгакова, он нас интересует в связи с направленной ему 29 декабря телеграммой (хранится в Рукописном отделе Российской национальной библиотеки): "Московский отдел Союза советских писателей просит вас быть представителями] Москвы при перенесении тела Сергея Есенина. Правление".