Неизвестно, на чем основывались взгляды теософов конца девятнадцатого и начала двадцатого века - на переводах свидетельств аль-Масуди или на мистических откровениях мадам Блаватской. Эти заявления важны лишь в том отношении, что они добавляют веса гипотезе о том, что древние египтяне обладали технологией, значительно превосходящей современную.
Жрецы Уна
Какими бы странными и революционными ни выглядели эти идеи, они никогда не подвергались проверке фактами. Несмотря на этот недостаток, они легли в основу романа английского писателя Уолтера Оуэна, который по странной прихоти судьбы помог воспитать новое поколение исследователей, убежденных в существовании утерянной египетской технологии использования звуковых колебаний.
Оуэн был убежден, что с древних времен в формировании западной цивилизации важную роль играли оккультные, или тайные, традиции, и использовал эту идею в своей книге "Есть многое на небе…", изданной в 1947 году. Действие романа разворачивается в одной из частных библиотек Буэнос-Айреса, и главный герой, пытающийся доказать влияние тайного братства на историю человечества, читает отрывки из реальных или вымышленных книг оккультного или религиозного характера.
В один из моментов Оуэн обращается к Древнему Египту и приводит следующее заявление из вымышленной книги, названной "Hieratica" Хамарсиса Александрийского:
"Не подлежит сомнению, что в древности жрецы Уна [библейское название Гелиополя в Нижнем Египте] владели удивительным искусством подчинять себе стихии и творить чудеса, рассказы о которых дошли до наших дней… при помощи магических заклинаний они вызывали бури, а для возведения своих храмов переносили по воздуху камни, которые не сможет поднять и тысяча человек" .
На этом все могло закончиться, если бы не безответственность писателя по имени Десмонд Лесли, который в соавторстве с "контактером" Джорджем Адамски написал книгу "Летающие блюдца приземлились", впервые вышедшую в свет в 1953 году и ставшую бестселлером во многих странах мира.
В главе, которая называется "Сила и Пирамиды", Лесли цитирует слова "жрецов Уна" из книги Оуэна как свидетельство применения акустической левитации в Древнем Египте, не подозревая, что это чистая выдумка . Более того, Лесли ошибочно приписывает это свидетельство не вымышленному труду "Hieratica" Хамарсиса Александрийского, а "Магии халдеев", реальной и авторитетной книге по средневековой мифологии, автором которой был известный французский ученый Шарль Ленорман (1802–1859) и которая впервые была издана в середине XIX века . Эта грубейшая ошибка Лесли осталась незамеченной, результатом чего стали многочисленные неточности специализирующихся на древних загадках и тайнах авторов, которые продолжали включать в свои книги свидетельства "жрецов Уна" Оуэна, не потрудившись проверить, действительно ли эта цитата содержится в "Магии халдеев" Шарля Ленормана. Использование вымышленных свидетельств в качестве подтверждения гипотезы Масуди о том, что древние египтяне для перемещения каменных блоков использовали акустические колебания, привлекло к этой теории гораздо больше внимания, чем она, возможно, заслуживает.
Должен признаться, что на этой стадии исследований я еще не был убежден, что звук мог играть какую-либо роль в сооружении Храма долины или пирамид Гизы. Археологи продолжали настаивать, что нет смысла привлекать чудеса для объяснения того, что и так поддается объяснению - при наличии достаточного количества времени и людей пирамиды можно построить и известными методами. Я вполне мог бы согласиться с ними, если бы не обнаружил убедительные доказательства того, что строители пирамид действительно были знакомы с совершенной технологией обработки камня. Эти доказательства заставляют совсем по иному взглянуть на рассказ старого копта.
Глава четвертая
НЕВЕРОЯТНАЯ ТОЧНОСТЬ
Ненастным ноябрьским днем 1880 года юный и исполненный энтузиазма англичанин, привлеченный загадками и тайнами великих пирамид, сел на пароход, отправляющийся в Каир. Он намеревался предпринять невиданное по глубине и масштабу исследование храмов и памятников плато Гиза. Вместе с самыми современными измерительными приборами он взял с собой. достаточный запас продовольствия и оборудования, чтобы выжить в жаркой, безлюдной и враждебной пустыне, где нападения бандитов на европейских путешественников считались обычным делом.
Сэр Уильям Мэтью Флиндерс Петри (1853–1942) увлекся Египтом еще в нежном возрасте. Его отец, инженер Уильям Петри, был горячим поклонником Чарльза Пиацци Смита, знаменитого королевского астронома Шотландии, который в 60-х годах девятнадцатого века привлек внимание к Великой пирамиде, издав книгу "Наше будущее в Великой пирамиде" и приведя убедительные доказательства давней теории о том, что конструкция и размеры пирамиды отражают геодезические данные, касающиеся размеров Земли. Однако Смит не мог приписать подобные достижения инженерной мысли древним египтянам, о которых Библия отзывалась с некоторым пренебрежением, и поэтому он пришел к выводу, что строителей пирамид вдохновлял сам Господь - точно так же, как он вдохновил Ноя на постройку ковчега во время Потопа или Моисея на сооружение Ковчега Завета. Подобные рассуждения, в свою очередь, побудили шотландского "пирамидолога" по имени Роберт Мензис выступить с заявлением, что внутренние размеры Великой пирамиды являются закодированными пророчествами, в которых описаны события прошлого, настоящего и будущего, в том числе и второе пришествие Христа.
Такое несчастливое стечение обстоятельств привело к тому, что теории Смита относительно геометрии пирамид стали сваливать в одну кучу с безумными идеями Мензиса о библейских пророчествах. Революционные открытия Смита были отвергнуты сообществом египтологов как абсурдные и осмеяны в прессе. Несмотря на все эти насмешки, на Флиндерса Петри в высшей степени необычные утверждения Смита произвели огромное впечатление. Он решил пойти по пути учителя отца и либо подтвердить, либо окончательно опровергнуть теории Смита.
Петри испытывал страсть к памятникам Древнего Египта, чувствуя себя обязанным сохранить чудеса прошлого, а не эксплуатировать их ради собственной выгоды - именно за это он подвергал резкой критике своих современников. Так, например, он пришел в ужас от взрывных работ среди руин Храма Сфинкса, которые проводились под руководством так называемых египтологов, убежденных, что под землей, в тайной камере, спрятаны сокровища, охраняемые механическими устройствами в человеческом облике. "Больно видеть, - писал он, - с какой скоростью уничтожаются все памятники и как мало внимания уделяется их сохранению" .
Прибыв в Гизу, Петри приступил к исследованию и тригонометрической съемке всего искусственно выровненного плато. В целях достижения максимальной точности все данные многократно перепроверялись. Вот что писал сам Петри по этому поводу: "В результате этой огромной работы после соответствующих вычислений не осталось практически ни одного пункта, где погрешность достигала бы четверти дюйма [6,3 миллиметра], причем в большинстве случаев она не превышала одной десятой дюйма [2,5 миллиметра] ".
По завершении исследования плато Гиза Петри сосредоточил свое внимание на внутренности памятников и храмов - с такой же приверженностью к максимальной точности в измерениях. ("Вместо того чтобы просто измерить расстояние между стенами, не обращая внимания на отклонения, я всегда использовал отвесы для обмера вертикальных поверхностей и уровни для горизонтальных" .) Он так увлекся этой кропотливой работой, что после ужина - когда мешавшие ему туристы уже удалялись - возвращался в темное внутренне пространство одной из пирамид и не выходил оттуда до самого утра, пока не всходило солнце .
Петри быстро понял, что результаты его титанического труда "решительно опровергают" теории таких пирамидологов, как Смит . Его уточненные данные не совпадали с теми, которые использовал Смит для своих вычислений, и полностью опровергали его выводы. Петри отнюдь не радовался этому, признаваясь, что предпочел бы, чтобы не он, а кто-то другой обнаружил "мерзкий маленький факт, убивший прекрасную теорию" . Тем не менее некоторые из гипотез Смита возродились и получили подтверждение уже в настоящее время - благодаря работам таких специалистов, как Ливио Стеккини и Уильям Фикс (см. главу 1).
Сам Петри нашел подтверждение давней теории - о том, что "угол наклона граней Великой пирамиды рассчитан так, чтобы радиус описанной около основания окружности равнялся высоте пирамиды" . Другими словами, пропорции сооружения точно отражали математическое значение числа "пи" . Кроме того, Петри подтвердил, что размеры камеры Царя свидетельствуют о знаний геометрии Пифагора .