Всего за 170 руб. Купить полную версию
Сложившаяся ситуация повлияла на то, что были оставлены без внимания обязательства, взятые Россией во время визита владыки Данилы в Санкт-Петербург в 1715 г., что привело к невыплате назначенных субсидий, хотя вина здесь лежит не только на российской стороне. По указу Петра I от 1715 г. предписывалось, чтобы из черногорско-приморской митрополии и Цетиньского монастыря Рождества Пресвятой Богородицы впредь приезжали в Москву и "сюда в Петербург ко двору каждый третий год за милостыней, которую предписывалось отправлять в тот монастырь в эти годы по 500 рублей" . Приезжающие должны были обеспечиваться средствами на проживание, еду и питье, а также на дорожные расходы. Однако из-за большого расстояния между Черногорией и Российской империей и тяжелого, неудобного пути через многие государства не только "за милостивой помощью монастырю", но и "ради одобрения Его Царского Величества из-за претерпленного разорения", вплоть до приезда владыки Саввы в Санкт-Петербург (1741 г.), ни один "курьер" туда не был отправлен. Поскольку, "если бы нам в это обговоренное время курьеров требовалось отправлять, то они за одно путешествие могли в два раза больше потратить, нежели от этой милостыни получить". По этим причинам "милостивая субсидия" черногорской митрополии в 500 рублей в 1718 г. была получена через Венецию посредством векселя, а в 1727 г. – через архимандрита Леонтия, который приехал туда "по своим потребностям".
Но это нисколько не значит, что в России были забыты и черногорские заслуги, и причины, по которым было решено предоставить помощь, Не значит это и что принятое ранее царское решение было каким-то образом поставлено под вопрос. То, что указ Петра Великого и в дальнейшем оставался в силе, показал визит владыки Саввы в Петербург в 1741 г. За прошедшие 23 года в адрес митрополии были одобрены выплаты на общую сумму в 5750 рублей. Сумма оказываемой Цетиньскому монастырю помощи была утверждена в соответствии с упоминавшимся ранее царским указом, по которому предоставляемая помощь выплачивалась каждый второй год (прошло 23 года, т. е. 11,5 года х 500 рублей = 5750 рублей), а в каждый третий год, в который разрешался въезд в Россию, производился расчет. Согласно этому раскладу владыке Савве и была выплачена вся остальная сумма по субсидиям, что означает, что причины, по которым в этот промежуток времени выплаты не производились, не имели политической природы.
И этот факт показывает, что твердую основу для черногорско-русских отношений заложили события 1711–1712 гг. Если бы черногорская военная польза была так невелика, как это пытаются представить критики "великих черногорских побед", Россия не имела бы никаких оснований в ходе миссии владыки Данилы в вопросе материальной помощи перейти к той форме взаимоотношений, которая была неприменима ни к какому другому государству на Балканах. Хотя эта помощь с материальной точки зрения была невелика, хотя и предназначалась она Цетиньскому монастырю, она имела большое моральное и политическое значение для Черногории и повлияла на дальнейший ход освободительных и государствообразующих процессов в стране, особенно потому, что ее главной движущей силой была Цетиньская митрополия.
Конечно, принимая решение о выплатах, Россия руководствовалась собственными интересами, и основой для этих интересов могла быть лишь военная сила черногорцев. Тот факт, что они после приезда Милорадовича задержали турецкие, албанские, герцеговинские и боснийские войска, которые из-за этого восстания не могли пойти навстречу другим частям султанской армии в районе Прута и тем самым усложнить положение русских войск, убедительно говорит о том военно-стратегическом значении, которое имела Черногория. Еще одно подтверждение ее военного значения было получено благодаря отпору, который дали черногорцы уже после поражения русских на Пруте, когда в страну двинулись мощные турецкие силы. С этими силами в 1712 г. состоялось решающее сражение при Царевом Лазу, в котором, как известно, турки потерпели поражение.
С другой стороны, оценка значимости военных событий 1712 г. в широком контексте русско-черногорских отношений в начале XVIII в. говорит о том, что они из-за своей важности для русских войск в ходе военных действий против турок в 1710–1711 гг. в дальнейшем действительно стали основой для русской политики по отношению к Черногории в целом.
Перевод с сербскохорватского А. Пивоваренко
ПРИМЕЧАНИЯ
Павленко Н. И. Савва Лукич Владиславич-Рагузинский // Сибирские огни. 1978.3.
Письма и бумаги императора Петра Великого. М., 1962. Т. II. Вып. 1. С. 338–339. Согласно данным российской историографии, в Венецию в качестве особого наблюдателя был направлен и сам С. Л. Владиславич-Рагузинский, которому было поручено наладить отношения с черногорцами, албанцами и герцеговинцами. См.: Орешкова С. Ф. Русско-турецкие отношения в начале XVIII в. М., 1971. С. 105–107.
Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. II. Вып. 1. С. 117–119. В грамоте русский царь призывал мятежников "возродить старую славу, соединившись с нашими силами и вместе против неприятеля вооружиться и воевать за веру и отечество, за честь и славу, за свободу и вольность их и за наследников их" (Там же. С. 338–339).
Богоявленский С. К. Из русско-сербских отношений при Петре I // Вопросы истории. М., 1946. 8–9. С. 25–27.
Bregman G. Miloradovic, Poslanik Petra Velikog – 1711 God. Mjeseca Marta // Skando-Slavica. Nomus XV. Copenhagen, 1969. P. 263–273.
Архив внешней политики Российской империи (далее – АВПРИ). Ф. Сношения России с Черногорией, 1796–1800. Д. 29. Л. 134–136. Далее в письме говорилось, что всемилостивый царь и государь со своим могущественным войском сам лично, даст Бог, будет в этих землях.
Там же.
Там же. Л. 134–136. Адмирал И. Ф. Боцис 18 августа 1711 г. писал Петру I, что как только его сильная армия пересечет Дунай, начнутся восстания, и христиане, вооружившись, прогонят главного неприятеля христианства.
Таким же чином и суммой денег был награжден и Алекса Попович в Пече.
АВПРИ. Ф. Сношения России с Черногорией. 1796–1800. Д. 29. Л. 134–136.
См. примечание 14.
Политические и культурные отношения России с югославянскими землями в XVIII в. М., 1984. С. 41.
Павићевић Б. Владика Данило у Петрограду 1715 године // Сборник радова: Михаилу Лалийу у почаст. Титоград, 1984. С. 14.
Согласно Павлу Рудякову, именно так в то время назывался один из румынских населенных пунктов. См.: Рудяков П. Н. В службу и вечное подданство. Сербские поселения Новая Сербия и Славено-Сербия (1751–1754). Киев, 2001. С. 8.
Иван Албанез – псевдоним монаха Моисея Митановича. См.: Богоявленский С. К. Из русско-сербских отношений при Петре I // Вопросы истории. М., 1946. 8–9. С. 30.
Сказашя о роду дворянъ и графовъ Милорадовичей. СПб., 1873. С. 20–21.
Речь идет о магометанах и других последователях пророка Мухаммеда.
Сказашя о роду дворянъ и графовъ Милорадовичей. С. 20–21.
Грамоты Петра I балканским народам датированы 3 (14) марта 1711 г. Дата 5 июня объясняется тем, что в XVIII веке документы часто датировались не по дате написания, а по дате вручения. Этим объясняется упоминание этой даты в приводимом письме Милорадовича. В этот день грамоты были вручены Д. Ф. Боцису, который затем их передал Милорадовичу. Это значит, что Милорадовичу были вручены грамоты и от Ивана Албанеза, и от Д. Ф. Боциса. См.: Политические и культурные отношения России с югославянскими землями в XVIII в. С. 40.
В письме Боцису Милорадович пишет: "И я оныя е. в. грамотых комендантом провинцией, которым оные надлежали, разослал. А именно: одну – в Македонию, другую – в Монтенегро и прочия – к дому Калагорскому, к Пиперу и Теповлоных Климентию, Отто Кастрату и Полетисали, и Фасових Братосихину и к всеу Эрцеговину Нижняго округа" (Там же).
В войне с Турцией наряду с русской регулярной армией, снискавшей славу в войне со шведами, большое значение придавалось восстанию порабощенных народов в Турции. Поручив Милорадовичу все, что возможно в деле собирания войска, чтобы ударить с одной и другой стороны, Владиславич-Рагузинский рассчитывал, что Петр Великий со своей армией быстро перейдет через Дунай и что его победоносное наступление будет сопровождаться присоединением восставших черногорцев, герцеговинцев, боснийцев, а также православных христиан в Румелии, Македонии, Греции. Однако великий везирь, чья армия превосходила силы Петра в четыре раза, переправился через Дунай, прошел всю Валахию и Молдавию, дошел до Прута, где окружил русского царя и всю его армию. Поскольку сражение не принесло ожидаемую победу России, не состоялось и общее восстание христиан на Балканах.
Согласно данным, которые приводит А. П. Бажова, грамота Петра I, была прочитана в доме Данилы Шчепчевича Негоша (1697–1735); в ней давались рекомендации 24 наиболее влиятельным старейшинам племен и сообщалось решение, по которому с появлением первых вестей о русском наступлении нужно было направить войска против войск Османской империи. См.: Бажова А. П. Русско-югославянские отношения во второй половине XVIII в. М., 1982. С. 60.