Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Илл. 24. Дхьяни-будда Акшобхья
Но не выходит ли и современная наука в ряде своих новейших представлений как раз на те самые слои, которые описаны в исследуемых нами традициях, и отнюдь не только в них? Укажем, например, на введенную в 1976 году Бенуа Мандельбротом теорию фракталов. Согласно его определению, "фракталом называется структура, состоящая из частей, которые в некотором смысле подобны целому", то есть она выглядит одинаково при любом "масштабе" рассмотрения, на любом уровне. Фракталы можно интерпретировать как составляющие единой структуры мира: Вселенная во всех своих точках и на всех своих уровнях состоит из фрактальных систем, которые везде подобны самим себе (здесь можно вспомнить, например, подобие структуры атома и Солнечной системы). Вырисовывается картина тотально разорванного на клочки мира, причем в любом мельчайшем кусочке такого клочка проглядывает целое, и, в сущности, все эти разломы равны друг другу, ни один не более фундаментален, чем другой.
Ученые, говоря о теории фракталов, прибегают к не свойственному им обычно языку – например, они говорят о фрактальных прозрениях в науке, о красоте фракталов, о том, что естественные процессы, представленные графически, можно постичь во всей их сложности, опираясь на нашу интуицию. При этом говорится о порождении новых идей, о пробуждении творческого потенциала у тех ученых, которые способны мыслить в образах. Такой язык описания явно не традиционен для науки, стремящейся обычно к строгому рационализму. Сам автор теории, Бенуа Мандельброт, считает недостаточным чисто формальное определение ряда понятий и говорит, что если бы ему не удалось развить в себе интуитивное понимание, претворить знания в интуицию, то, вероятнее всего, не было бы и фрактальной геометрии. Он же пишет о вкладе фрактальной геометрии не только в науку, но и в эстетику, ибо графические изображения фракталов приносят в мир новые формы красоты, фракталы прежде всего красивы.
Сдвиг познавательной установки в сторону эстетики, образного мышления, интуиции приводит к вопросу о пределах применимости математики. Наука до сих пор не достигла ясного понимания границ применимости математических методов к познанию мира, однако ряд парадоксов, неразрешимых противоречий, возникающих при интерпретации квантовой механики, явно указывает на такие пределы. В эволюционной теории познания неизбежно возникает предположение о том, что познавательные способности человека как вида "хомо сапиенс", "человека разумного", принципиально ограничены, так как имеют биологическую основу, а следовательно, не могут полностью содержать все структуры, имеющие место в действительности. Следовательно, должны существовать и пределы для математического описания природы.
Итак, если утверждается, что познавательные возможности человека отнюдь не безграничны, но ограничены самой его природой, то отсюда логически следует, что для расширения пределов познания надо выйти за рамки обычной человеческой природы, преодолеть ее ограниченность. И буддизм, и исихазм, и не только они, с одинаковой уверенностью утверждают, что такое преобразование человека возможно и необходимо, ибо в каждом человеке скрыт зародыш божественной природы, зерно всеведения, свойственное как Богу, так и будде, и существует возможность приобщения к божественному, возможность стать Богом или буддой, Пробужденным. Пути и средства для этого тщательно проработаны и описаны в буддизме, и если внимание читателя не ослабеет, мы с ними познакомимся чуть позже. И буддизм, и исихазм, равно как и многие другие мистические учения, предлагают человеку целую науку об изменении ума и о достижении абсолютного знания.
Картина мира
Но чтобы понять, что такое наш ум, следует рассмотреть ту онтологию, общую картину мира, которая в буддизме разворачивается из исходной Пустоты и из сети взаимозависимого происхождения, из которых наш непросветленный ум вырывает фрагменты, разламывая целое и творя таким образом реальности нашего повседневного мира. Следует также рассмотреть и ту картину мира, которую дает нам учение исихастов, ибо здесь обнаруживаются удивительные параллели. Характерно, что обе эти картины являются чисто энергетическими. В таких совпадениях нет решительно ничего удивительного; буддизм вообще считает, что истина едина, но ищут ее разными средствами, поэтому и результаты поисков часто оказываются одинаковыми или очень похожими.
Изобразив схематически картины мира по тибетским тантрам и по исихазму, мы получим следующие рисунки:
Образ мира в тибетском буддизме
Образ мира в исихазме (согласно описанию Дионисия Ареопагита)
Опишем приведенные схемы. В тибетских тантрах в центре помещено первое тело будды – свабхавикакайя. Оно олицетворяется в образе ади-будды – первичного, изначального будды, сущности всех последующих будд и бодхисаттв. Ади-будда имеет синий или голубой цвет, что обозначает его непосредственную связь с одним из пяти первичных элементов-энергий, элементов-движений, – с элементом акаша, эфир или пространство. Свабхавикакайя, самодостаточное тело, пребывает за пределами мысли и слова и является исходной точкой всей последующей эманации.
Далее буддистский космос разворачивается как результат медитации ади-будды. Отметим, что под медитацией в тибетском буддизме понимается предельное сосредоточение всех энергий как мира, так и человека и управление ими, поэтому естественно, что акт медитации обладает творческой и преобразующей силой.
И потому вслед за свабхавикакайя возникает следующее космическое тело будды, дхармакайя – тело дхармы, тело истины. Это тело проявляет себя уже в образе пяти дхьяни-будд, дробя на фрагменты исходную единичность. Однако такую персонификацию можно считать чисто условной, необходимой лишь на определенном уровне развития сознания адепта, для которого, собственно, и разворачивается весь процесс эманации. Ведь, как пишет исихаст Дионисий Ареопагит, Божественное открывает себя и бывает воспринято в соответствии со способностью каждого из умов.
В центре круга дхармакайя располагается дхьяни-будда или татхагата ("так пришедший") Вайрочана. Он голубого цвета и манифестирует элемент акаша, эфир, пространство. Фигура Вайрочаны показывает неразрывную связь тела дхармакайя с ади-буддой, с исходной точкой разворачивающегося процесса. Находясь в центре, элемент акаша как бы выключен из вечного круга вращения остальных четырех элементов, расположенных по окружности. Первый из расположенных на окружности – это тонкий элемент воды, олицетворяемый дхьяни-буддой Акшобхьей. Далее, по ходу часовой стрелки, на окружности возникает татхагата Ратнасамбхава, воплощающий тонкий элемент земли. Затем следует дхьяни-будда Амитабха, представляющий тонкий элемент огня. И наконец, завершает круг татхагата Амогхасиддхи, с ним связан элемент воздуха или ветра.