Всего за 119 руб. Купить полную версию
Памятник Дмитрию Донскому в Дзержинске (ранее Угреша). Скульптор Вычеслав Клыков. 1997
Хотя Дмитрий Донской на Куликовом поле не смог полностью разгромить Золотую Орду и окончательно сбросить иго, но победоносное Куликовское сражение продемонстрировало Орде и ее союзникам сплоченность удельных князей под московскими знаменами. Решительные совместные действия митрополита Московского Алексия, Игумена Сергия Радонежского и великого князя Дмитрия Донского возымели решающее влияние на дальнейший ход русской истории, когда, по словам Л. Н. Гумилева, пошли на поле Куликово рати разрозненных княжеств, а вернулся единый русский народ. (Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. М. 1936.)
"…В 20-х годах XX столетия в русской "миграции образовалась историческая школа "евразийцев" – ученых, рассматривающих историю России как результат симбиоза Востока и Запада, Азии и Европы. Н. С. Трубецкой, Э. Хара-Даван и Г. В. Вернадский, следуя схеме Карамзина-Ключевского, признавали всестороннее влияние монгольского государства на экономику, военное дело, право, администрацию и другие сферы жизни русских княжеств; объединительный путь Руси, превращающейся в "восточную деспотию", также, по мнению евразийцев, был подсказан опытом монгольской государственности. Единственный итог Куликовской битвы, признаваемый евразийцами, – вызванный Мамаевым побоищем рост русского национального самосознания. Ч. Гальперин, сопоставляя Русь со средневековой Валенсией, латинским королевством в Иерусалиме и Оттоманской портой, где, как и на Руси XIV века, христианский мир соприкасался с миром ислама, признает движение Руси к централизации результатом "внутренних процессов", однако обширное перечисление признаков, которые, по мнению Гальперина, свидетельствуют о монгольском влиянии на русскую государственность, значительно сужает пределы "самостоятельности" русских, превращая их в покорных исполнителей татарской "воли". Куликовская битва в описании Гальперина больше похожа на поражение, потому что русские потеряли свои дружины, а Мамай собрал еще большее войско, но, "к счастью для Москвы", явился Токтамыш. Тимур сделал для ослабления Орды больше, чем Дмитрий Донской, а единственное значение Мамаева побоища – в том, что оно "подняло престиж Москвы".
Куликовская битва как бы вскрыла национальное самосознание. Но всё же, рост его начался задолго до этого события. Постепенно происходило рождение Московского государства и становление его нового церковного и политического центра – града Москвы. В сложнейшие для Русской земли времена в процессе подготовки Куликовской битвы наши предки, может быть, впервые объединились через элементы того, что мы сегодня называем демократией. Объединились добровольно. Из различных слоев общества (сословий) выделились наиболее активные люди, для которых идея объединения Руси под Московскими знаменами представляла собой единственно возможный путь спасения от внешних и внутренних врагов. В результате терпеливых действий этих лидеров народ признал Московского князя единым правителем всей Русской земли. С этого момента Русское государство стало укрепляться. Идея единого, сильного государства и живительный дух Православия сплотили удельных князей и весь многонациональный русский народ, создав условия для рождения будущей Великой Российской Империи.
Смутное время
Под тяжкой дланью черной смуты
Стонала Русь… Со всех сторон
Грозил ей недруг смертью лютой,
И пуст уже был Царский трон.
За самозванцем самозванец
К престолу шли, и вкруг него
Гремел хмельной разгульный танец –
И вражьей силы торжество.
Угас во мраке богомольный
Великий старец Гермоген.
Стонала Русь! – Первопрестольной
Владел позорный ляшский плен…
(Отрывок стихотворения Сергея Копыткина. 1913 г.)
2013 году, 4 ноября (в День Народного Единства и Казанской иконы Божией Матери) будет широко отмечаться 400 лет окончания Смутного времени на Руси. В 2012 году исполнится 400 лет мученической кончины погибшего в 1612 году Патриарха Гермогена, а в мае 2013 года – 100 лет со дня прославления его в лике святых. Патриарх был канонизован 11 мая 1913 года по Высочайшему повелению Императора Николая II, когда широко отмечалось трехсотлетие Дома Романовых. До этого времени Патриарх Гермоген почитался как местно чтимый святой. Именно Патриарх Гермоген первым предложил на российский престол в период Смутного времени молодого Михаила Романова.
В страшное лихолетье Смутного времени Русской земле грозило конечное разорение как от своих крамольников и разбойников, так и от внешних врагов. Но крепок был ещё на Руси остаток лучших людей, сильных духом веры, любовью к Отечеству и Церкви и радением о Государстве. Нашлись мудрые наставники, от слова и примера которых люди поднялись на подвиг спасения Государства и Церкви.
Духовенство – самая образованная часть общества того времени, понимало, что единственно верным и спасительным решением было придерживаться древних правил, а именно – поддерживать помазанника Божия, царя, которого избрало общество, присягнуло ему в верности и "целовало крест". Конечно, многие церковные иерархи не одобряли действий, например, царя Василия Шуйского (он тогда воспринимался как основатель новой династии, поскольку законный престолонаследник, царевич Димитрий погиб при таинственных обстоятельствах), но они понимали, что без законно утверждённого Церковью и боярской Думой главы государства Русь утонет в пучине хаоса и беззакония.
Патриарх Гермоген. Художник В. В. Шилов
После казни первого самозванца, объявившего себя спасшимся царевичем Димитрием, Василий Иванович Шуйский возведен был в законные цари и, по извещении народа о его воцарении, 1 июля 1606 года был коронован. Чтобы пресечь слухи о якобы живом царевиче Димитрии и защитить российский престол от новых претендентов-самозванцев, царь решил с торжеством перенести из Углича в Москву останки царевича Димитрия, что и было сделано 3-го июля 1606 года с подобающею честью.
Но князь Григорий Шаховской и некто Болотников начали распространять слухи среди жителей города Путивля, что законный наследник престола, царевич Димитрий всё-таки жив. Путивльцы поверили. Шуйский решился прибегнуть к оружию, послав для усмирения мятежников князей Ивана Михайловича Воротынского и Юрия Трубецкого. Но Болотников разбил Трубецкого под Кромами. Вследствие этой битвы города один за другим начали признавать самозванца. К тому же, к новому самозванцу, начали стекаться в большом количестве помощники из Польши, оставшиеся после первого самозванца. К нему же прибыли донские и запорожские казаки. С утверждением второго самозванца в Тушине положение государства резко ухудшилось. Вместо одного, явилось разом два царя. Россия вся, по сказанию очевидца, "устройся в двоемыслие: ови убо любяше его (Шуйского), овии же ненавидяще". Вследствие этого бедственное состояние государства достигло невероятных масштабов. Летописец так изображает тогдашние бедствия: "видя Бог наши неправды и лукавство, … всякие казни наведе на нас, грех ради наших, аки волны морския, едина погибает, а другая возстает".
Царевич Дмитрий. Художник Сергей Блинков. 2005
При повсеместной измене духовенство пребывало в постоянстве и здравом рассудке, действуя в пользу государства. Особенную твердость показала Троицкая Лавра во время знаменитой осады её Сапегою и Лисовским. Неукрепленная, как следует, и не имевшая достаточного числа защитников Лавра всё-таки мужественно выдерживала 16-месячную осаду. Защитники Лавры, отражая натиск врага, смогли даже переслать 20000 рублей на помощь Шуйскому.
Патриарх Гермоген неутомимо следил за ходом расстроенных дел государства. К увеличению бедствий в то время открылся страшный голод – хлебопродавцы продавали хлеб слишком дорого. Народ волновался. Патриарх в Успенском соборе увещевал купцов снижать цену хлебу из сострадания к неимущим братьям. Но купцы, дав в храме обещание исполнить его совет, продолжали делать по-прежнему. После чего Патриарх распорядился пополнить недостаток хлеба хлебными избытками обители преподобного Сергия, велев келарю её, Авраамию Палицыну привезти в Москву достаточное количество хлеба, что тот и исполнил, сбив цену на хлеб.
В Москве, как писал Авраамий Палицын: "играли царём, как детищем". Когда царь решился заключить со шведами оборонительный союз, против него составился заговор. В это время Михаил Васильевич Скопин-Шуйский (племянник царя), вместе с союзным шведским войском, шёл на помощь к Москве. Искусный и опытный полководец Скопин значительно поправил бы дела, если бы не помешало ему прибытие нового врага – польского короля Сигизмунда III, который, воспользовавшись бедственным состоянием России, объявил ей войну.