Всего за 249 руб. Купить полную версию
Более серьезными оказались внутренние проблемы, в основном религиозные. Со времен Омейядов в восточной части халифата процветали сектантские движения, и приверженцев рода Али, шиитов, можно было встретить повсюду. Несомненно, Иран не был ни местом происхождения шиитского течения, ни сильно восприимчивой к шиитским идеям территорией, как утверждали некоторые ученые. Хотя шиитские проповедники добились значительного успеха в прикаспийских провинциях Ирана и в Систане, суннитские ортодоксы господствовали повсюду, даже при том, что в городах, таких как Кум, имелись целые шиитские районы. Мы не имеем возможности углубляться в разновидности течения шиитов, которое сложилось еще в раннем халифате Аббасидов. Достаточно лишь сказать, что возрождение шиитской активности пришлось на вторую половину IX столетия, кульминацией чего стало создание в 909 г. нового халифата в Северной Африке. Эти шииты, называвшиеся фатимидами, следовали линии наследования, отличной от прочих шиитов, которые поддерживали права двенадцати имамов (духовное лицо, которое заведует мечетью, совершает требы. – Пер.), наследовавших по прямой линии, от отца к сыну, начиная с халифа Али, приемного сына пророка Мухаммеда. Фатимиды поддерживали другую линию имамов, потомков седьмого имама, Исмаила. Вследствие чего они назывались исмаилитами или семеричниками.
Проповедники исмаилитов появились в Западном Иране, близ города Рей неподалеку от нынешнего Тегерана, незадолго до 900 г. Мало что известно об их ранней деятельности, но можно предположить, что они приобрели последователей среди остальных шиитов. Вскоре после 900 г. первый лидер проповедников, дава, в Хорасане, некий Абу Абдалла аль-Хадим, уже упоминается в нескольких источниках. Проживал он в Нишапуре, но разослал помощников в различные города Хорасана и Трансоксианы. Вполне возможно, что неудачные попытки исмаилитских проповедников обратить побольше простолюдинов в Западном Иране привели к смене тактики на востоке. Создание халифата фатимидов также могло повлиять на смену их политики, поскольку проповедники исмаилитов сосредоточили усилия на обращении представителей высших классов и правительственных чиновников. В период правления Ахмеда ибн Исмаила исмаилитам удалось обратить важного саманидского военачальника, аль-Хусаина аль-Марвази. После смерти эмира Ахмеда аль-Марвази выступил в качестве одного из многих мятежников против центральной власти, однако в 918 г. был разгромлен, взят в плен неподалеку от его родного города Мерв и доставлен в Бухару. Из тюремного заключения аль-Мар вази выпустили на свободу, и он стал придворным Насра ибн Ахмеда. Во время своего пребывания при дворе, где-то между 920 и 925 гг., аль-Марвази возглавил исмаилитских дава Хорасана. Таким образом, благодаря ему исмаилиты добились сильного влияния при дворе за относительно короткий период.
Наибольших успехов в обращении в исмаилитскую веру достиг преемник аль-Марвази. Происходил он из города Нахшаб (или Насаф) в Трансоксиане; отсюда и его имя, Мухаммед ибн Ахмед аль-Нахшаби. Он слыл не только ревностным проповедником, но и высокообразованным литератором, одним из ведущих создателей философской доктрины исмаилитов. Аль-Нахшаби, хоть и проповедовал среди народа, метил выше, а блестящий двор Насра ибн Ахмеда служил благодатной почвой как для философских диспутов, так и для несогласия с официальной религией. Даже Низам аль-Мульк, великий визирь Сельджуков, признавал, что аль-Нахшаби был одним из сонма блестящих ученых, собранных в Бухаре эмиром Насром.
У нас нет возможности вникать во все детали доктрин исмаилитов, но сказать о них несколько слов все же необходимо. По сути своей исмаилизм являлся разновидностью исламского неоплатонизма или гностицизма с сильным акцентом на символизм и скрытый смысл большинства отрывков из Корана. А поскольку исмаилиты верили как в скрытое – батин – значение, так и в обычное толкование религиозных предписаний, то во многих источниках их называли батинисты. Только исмаилитский имам или его проповедники могли постичь и распространять скрытое значение откровений пророка.
К сожалению, из письменных работ Нахшаби ничего не сохранилось, и мы располагаем лишь очень краткими выдержками, вероятно переписанными, из того, что могло быть его главной работой под названием "Махсул" – "Плод", сохранившимися в более поздних книгах исмаилитов. Их недостаточно, дабы дать полную картину идей Нахшаби, однако можно сделать заключение, что большая часть доктрин исмаилитов, таких как вселенская душа и вселенский Божий разум, ожидание мессии и др., излагалась в учении Нахшаби и его письменных работах. А поскольку Нахшаби появился при искушенном дворе Бухары, то далее можно предположить, что его философские выступления оказались куда более значительными, чем религиозные наставления, направленные в первую очередь на простой народ. Как бы там ни было, он привлек в стан исмаилитов некоторых видных придворных, таких как личный секретарь эмира, Абу Мансур Чагани, командующего армией, казначея и др. Со временем Нахшаби удалось обратить и самого эмира Насра.
Некоторые доктрины из учений исмаилитов должны были казаться дуалистическими для ортодоксальных мусульман, следовательно, откровенно безбожными и отступническими, что считалось тяжким грехом в исламе. Однако подобные идеи о внешнем, открытом законе и внутреннем, сокрытом, требовавшем разъяснения имамом, возможно, считались менее оскорбительными, чем распространенное мнение, будто лидерам исмаилитов, благодаря их гностическим познаниям или тайным знаниям, позволено отвергать все обряды и верования. Вне зависимости от реальности обвинений, например, будто у исмаилитов имелась иерархия классов, как и у ненавистных манихеев, не вызывает сомнения, что, где бы ни появлялись исмаилиты, они повсюду встречали яростное сопротивление. Поэтому обращение Насра должно было сильно огорчить ортодоксальных суннитских лидеров Бухары.
Трудно поверить, что эмир Наср признал вассальную зависимость от халифа фатимидов в Африке, как утверждают некоторые источники, поскольку на выпускавшихся им монетах мы находим имена аббасидских халифов. Создается впечатление, что настоящее обращение, если оно и имело место, являлось его личным делом и не касалось государственной политики. Конечно, если только Наср, поддерживая исмаилитов, не преследовал какие-то политические цели, хотя фатимиды находились слишком далеко и нам неизвестны мотивы для союза с ними. Одной из причин всеобщей нелюбви к несуннитам послужил захват Мекки в 930 г. шиитскими сектантами, называемыми карматианами, единоверцами фатимидов. Взятие города, сопровождавшееся ужасными разрушениями и резней, вызвало смятение по всему исламскому миру, включая владения Саманидов.
Низам аль-Мульк повествует нам, что командиры армии Саманидов организовали заговор, дабы устроить покушение на Насра и провозгласить новым правителем командующего армией. В подробном изложении он описывает, как командующий устроил пиршество, чтобы собрать своих командиров и поднять мятеж, однако Нух, сын Насра, узнавший об этих приготовлениях, действовал молниеносно и схватил командующего. Он вынудил своего отца отречься от престола и тем самым предотвратил мятеж. Случилось это в год 332 хиджры, или 934 г. н. э. – черная дата для исмаилитов. Вскоре Нух велел казнить Нашхаби, и со всеми исмаилитами, которых смогли обнаружить во владениях Саманидов, поступили точно так же. Этот трагический исход положил конец надеждам исмаилитов на Хорасан и Трансоксиану, и они никогда более не приобретали сопоставимого по значимости положения в Бухаре или где-нибудь еще севернее Окса. И далее здесь безраздельно властвовал суннитский ислам.
Именно во время правления Насра Бухара достигла новых вершин, как центр культуры и просвещения. Еще в большей степени, чем сам Наср, два его визиря, премьер-министра, стали основными покровителями ученых и писателей. Первым был Абу Абдалла Мухаммед аль-Джейхани, руководивший правительством с 914 по 922, а затем с 938 по 941 г. Известен он как автор работы по географии, которая не сохранилась, но снабдила более поздних географов информацией о неисламских землях на севере и на востоке. Джейхани, также известный как высокообразованная личность, интересовался как астрономией и науками, так и искусством. Некий автор, Гардизи, сообщает, что он написал немало книг по различным отраслям науки. Пытливый ум и собственные исследования, как и покровительство другим, принесли Джейхани прижизненную славу в исламском мире. Он финансировал одного из самых ранних и сведущих географов, Абу Заида аль-Балхи, но последний отказался покинуть свой родной город, Балх, ради переезда в Бухару по приглашению визиря.
В самом конце правления Джейхани через Бухару проезжало посольство халифа аль-Муктадира, направлявшееся на Волгу, к царю булгар. Посол, Ибн Фадлан, записал отчет о своем путешествии, в котором он положительно отзывается о визире и говорит, что Джейхани известен во всем Хорасане как аль-шабх аль-амид – "столп правителя", что свидетельствует о почтении к нему в саманидских владениях. Джейхани явно заинтересовался миссией Ибн Фадлана – как и другими путешественниками. Кстати, Ибн Фадлан называл Джейхани не визирем, а катибом, то есть секретарем, – возможно, потому, что первый титул предназначался для премьер-министра халифа – по крайней мере, с точки зрения Ибн Фадлана.