Всего за 299 руб. Купить полную версию
Но, несмотря на эти представления, базировавшиеся на марксистско-ленинской доктрине, противостояние государственных органов усилиям жилкооперации по практическому воплощению на советской почве говардовской идеи все же было совершенно удивительным и парадоксальным. Прежде всего потому (и в этом самое удивительное), что, критикуя программу возведения городов-садов и противоборствуя жилищной кооперации, основные "субъекты" возведения советских рабочих поселков: а) ГУКХ НКВД – главный исполнитель государственной жилищной политики, нормировщик и контролер нового жилищного строительства; б) ВСНХ и наркоматы; в) муниципальные власти – в то же самое время (в начале 1920-х гг.) сами активно проектировали и строили поселения по образцу городов-садов для размещения контингентов ведомственных рабочих, решения жилищной проблемы в существующих городах за счет "разгрузки" их и т. д. Более того, даже отправляли за границу делегации с целью изучения зарубежного опыта строительства городов-садов.
Так, например, ГУКХ НКВД целенаправленно вело работу по изучению зарубежного опыта проектирования и строительства городов-садов и поселков-садов: в 1921–1925 гг. в журналах, издаваемых ГУКХ, часто публиковались статьи, посвященные данному вопросу.
В 1920–1921 гг. практическую работу по созданию проектов городов-садов вели также государственные органы союзных республик. Например, проекты рабочих поселков-садов для трудящихся Баку и других промысловых районов разрабатывала специально созданная для этих целей государственная комиссия при Азербайджанском комитете государственных сооружений (Азкомгосоор).
Аналогичную работу осуществляли наркоматы. Так, в 1922 г. в Москве по инициативе жилищно-санитарного подотдела Наркомздрава было создано акционерное общество по постройке "1-го рабочего поселка-сада в память Октябрьской революции", учредителями которого выступили несколько наркоматов и крупных ведомственных организаций: Наркомздрав, НКВД, МГСПС, Моссельпром, Москвотоль, Моссиликат, Цемтрест, ряд профсоюзов и других организаций. Строительство поселка предполагалось на выбор "в одном из подмосковных районов – дача Катуара, Останкино, Измайловский зверинец или Погоно-Лосиный остров… Поселок рассчитывался на 5000 чел. (1000 жилищ или 300–400 домов)". В 1919–1920 гг. Мосуголь силами своего архитектурного бюро осуществлял проектирование рабочих поселков-садов и т. п.
Сотрудники госучреждений целенаправленно привозили из служебных поездок оригинальную литературу на иностранных языках. Так, профессор В. С. Карпович свидетельствует, что доктор А. И. Антоновский, участник гигиенического съезда в Брюсселе, привез ему работу главного инженера г. Остенде о рабочем строительстве, которая затем вместе с другими источниками была положена в основу статьи Карповича "Рост городов и достижения Запада".
Муниципальные власти, проектируя и строя поселки-сады, активно изучали передовой зарубежный опыт возведения городов-садов. Например, в конце 1924 г. Московский Совет рабочих и крестьянских депутатов отправил в Англию и Германию для посещения "ряда рабочих поселков и городов-садов… с целью ознакомиться с жилищным строительством" делегацию в составе: члена президиума Моссовета Желтова (?), начальника Московского управления недвижимыми имуществами Н. Попова, управляющего строительной конторой Моссовета М. Крюкова, председателя Рогожско-Симоновского районного совета Вежиса (?).
Делегация имела вполне прагматические цели: поскольку в СССР жилищное строительство осуществлялось с "материальною и денежною помощью государства", постольку "совершенно неизбежным являлось вмешательство государства в дело регулирования строительства с целью уменьшения затрат на таковое… Не только рациональный выбор типа, но и правильная планировка поселка и правильное устройство улиц, включая их санитарно-техническое оборудование, в сильной степени влияли на экономичность строительства…" Исходя из этого делегация решала практические вопросы: а) выявление наиболее экономичных планировочных решений поселков с целью выработки их "шаблонов" (стандартов); б) определение оптимальных показателей плотности застройки селитьбы; в) отбор конструктивно-технических решений "удешевленного, облегченного" строительства жилых домов (выявление наиболее эффективных способов так называемого суррогатного строительства); г) обобщение опыта применения дерева при постройке небольших жилых домов; д) обобщение опыта устройства систем отопления, водоснабжения и канализирования в поселковом строительстве.
Делегация посетила целый ряд рабочих поселков и городов-садов Германии, собрала и привезла материалы по строительству отдельных коммунальных домов и планировке целых кварталов таких домов, по экономичным конструктивным решениям и т. п. Она целенаправленно искала и, как водится, нашла обоснование экономической выгодности постройки многоэтажных домов по сравнению с отдельно стоящими одноэтажными. Так, в резюме (научная обработка материалов, привезенных делегацией, осуществлялась профессорами Л. А. Серком и А. Ф. Мейснером, инженерами А. С. Финкельштейном и Г. Я. Вольфензоном) отмечалось: "…германские строители, проверив на опыте результаты последних лет, пришли к выводу, что стоимость единицы жилой площади в низких и многоэтажных домах почти одинакова… преимущество высотной застройки отпадает только в тех случаях, когда население поселка проявляет склонность к занятию огородничеством и мелким животноводством для своих собственных нужд…" А так как ведение индивидуального домашнего хозяйства как в виде огородничества, так и в виде мелкого животноводства противоречило стратегии формирования трудобытовых коллективов, то в рамках советской расселенческой доктрины решение о выборе предпочтительного типа жилища напрашивалось автоматически – многоэтажный, многоквартирный дом.
Члены делегации тщательно анализировали примеры формирования в домах помещений обслуживания коллективного пользования; изучали типы жилищ с помещениями коллективного проживания (общежитиями). В частности, знакомились с "домами с общими кухнями", возведенными в 1920 г. в рабочем районе Гамбурга (архитектор Шумахер). При этом особое внимание было обращено на то, что дом состоял из двух параллельных 3-этажных корпусов, образующих внутренний озелененный двор с площадкой для детских игр, в который обращены все входы в квартиры. Этот прием впоследствии стал ведущим в советской планировке селитебных территорий. Всего в коммунальном доме было: 2-комнатных квартир – 12; 3-комнатных – 60; 4-комнатных – 13. При этом на каждые 6 квартир устраивалась одна общая прачечная и кладовка для продуктов. Рядом располагалось общежитие для одиночек на 80 комнат. Между корпусами пролегал проезд шириной 7 метров. Отмечалось, что в проекте присутствуют "хозяйственные земельные участки" (огороды), планировочно размещенные в разрывах между жилыми блоками. Со стороны улицы огороды были "прикрыты" вытянутыми сплошным фронтом уличного фасада одноэтажными зданиями, в которых располагались торговые помещения.
Следует заметить, что установка советской власти на многоэтажное, многоквартирное жилище коммунального типа в первой половине 1920-х гг. не являлась единственной и всеобъемлющей. С инициативами возведения противоположного типа жилища – малоэтажного малокубатурного индивидуального выступали отдельные жилищные кооперативы, создаваемые при фабриках и заводах. Они выражали интересы своих членов, которые были далеко не в восторге от идеи обобществления быта. К тому же к выбору этого типа жилья руководство жилищных кооперативов подталкивала ограниченность в материальных средствах и отсутствие квалифицированных строительных кадров. Строить малоэтажные малокубатурные отдельно стоящие дома из недорогих строительных материалов и упрощенных конструкций силами малоквалифицированных (зато дешевых) строителей или самих будущих владельцев оказывалось и проще, и выгоднее.