Тогда зэки еще не видели фотографий "Союза" и им даже не сообщили, что "Зонд" – это модификация "Союза", на котором погиб Комаров, но без бытового отсека. Петр рассказал зэкам-космонавтам о компоновке "Зонда", состоящего из спускаемого аппарата и приборно-агрегатного отсека. Он сказал, что стартовая масса нового космического корабля – 5,5 тонн, что он состоит из спускаемого аппарата и приборно-агрегатного отсека (ПАО).
Петр сообщил четверке, что в случае аварии на начальном этапе полета космонавтов спасет САС – твердотопливная ракета системы аварийного спасения (САС), установленная на специальном силовом опорном конусе. Именно за этот конус – часть нижней полусферы бытового отсека "Союза" – САС должна была вытянуть спускаемый аппарат в случае аварии на старте. Здесь же, в конусе находился проход для доступа космонавтов к герметическому люку СА, через который экипаж корабля должен был совершать посадку в СА на стартовой позиции.
Петр довел до сведения своих новых подопечных, что опорный конус должен быть сброшен на низкой околоземной орбите, перед выводом на высокоэллиптическую орбиту (так эвфемически зэкам объясняли предстоящий полет к Луне).
От Петра зэки узнали, что космический корабль может летать как в пилотируемом, так и в беспилотном вариантах. В пилотируемом варианте на борт корабля устанавливаются два кресла с амортизаторами системы "Казбек", в которых должны были размещаться космонавты, а также индикатор курса, астроориентатор, фотоаппарат "Салют-1М" с дополнительным длиннофокусным объективом "Таир-33С", кинокамера "16ЛК-К1" Красногорского завода, автоматический фотоаппарат АФА-БАМ, фотоаппарат СКД, индивидуальные дозиметры. Все это Петр прочел вслух из какого-то толстенного журнала со множеством схем.
В пилотируемом варианте в состав системы жизнеобеспечения водится блок личной гигиены космонавтов, а бортовой вычислитель укомплектовывался долговременным запоминающим устройством "ДЗУ-4". Но в беспилотных кораблях вместо людей будут размещены манекены.
Космонавты на борту корабля "Зонд" должны совершить полет в костюмах без спасательных скафандров.
- Это как во время полета "Восхода-1"? - спросил Молодцов.
- Ну, Вы, товарищ Молодцов, хорошо читали сообщения ТАСС! - удивился Петр. - А что Вы еще знаете?
- То, что Гагарин и все космонавты, летавшие на "Востоках", катапультировались, а не садились на Землю в своих кораблях.
- А ведь в сообщениях ТАСС все так завуалировано подавалось… - разочарованно протянул Петр.
- Так я же инженер, технарь…
- А в основной отряд космонавтов Вы заявление подавать не пробовали? - заинтересовался Петр, которому, вероятно, рассказали далеко не все о прошлом будущих космонавтов.
- Нет, как-то не пробовал. Не до того было… - загадочно отпарировал Тимофей.
Глава 3. Вечерние беседы.
В один из вечеров, когда у космонавтов-зэков не было самоподготовки, пошло обсуждение их имен.
У Андрея, Василия и Тимофея оказались обычные русские имена. С именем Равиль дело было посложнее…
- Ну, и имя же у тебя! А в честь кого тебя назвали Равилем? - спросил Андрей.
- Равиль – исцелённый с помощью Бога. Это – татарская форма древнееврейского имени Рафаил, - разъяснил Габдуллаев…
- Ты бы сказал еще – Рауль, - добавил Молодцов.
- И то верно! - согласился Равиль…
- И у всех татар такие еврейские имена? - заинтересовался Василий.
- Так татары в основном исповедовали ислам до прихода большевиков…
- Магометане, значит… - протянул Василий.
- А ученье Магомета впитало в себя мудрость еврейской и христианской религий, и не остановилось перед творческим заимствованием имен. Вот есть у нас такой великий татарский поэт – Муса Джалиль.
И как это имя звучит в других языках? - не унимался Андрей.
- Моисей, - ответил Равиль.
- Да, не очень христианское имя… - протянул Василий.
- Этот Муса – наш герой. Его фашисты уничтожили в концлагере. Хотите услышать его стихи?
- Хотим!
- "Умрем, не будем рабами!" – начал Равиль.
- Хорошее название…
- Это слова Карла Маркса, и название стихотворения Джалиля, - уточнил Равиль. - Слушайте!
Нет, сильны мы – мы найдем дорогу,
Нам ничто не преградит пути.
Нас, идущих к светлой цели, много,
Мы туда не можем не дойти!
Не страшась кровопролитной битвы,
Мы пойдем, как буря, напролом.
Пусть кому-то быть из нас убитым,-
Никому из нас не быть рабом!
- Прекрасное стихотворение! - выразил свои чувства Тимофей.
- И когда он его написал? - спросил Василий.
- В 1921 году…
Ребята призадумались. Все они родились в середине 30-х годов и были ровесниками первых советских космонавтов.
- А вы знаете, что Джалиля вначале пытались назвать изменником Родины?
- Кто пытался? - спросил Андрей.
- Да эти, энкавэдэшники, - вполголоса произнес Равиль. - Я вам все расскажу! Приготовьтесь слушать!
- Слушаем! - сказал почему-то шепотом Василий, и опасливо поглядел на дверь.
- Вроде не подслушивают, - констатировал Тимофей.
- А пусть подслушивают! Я не боюсь никого! - заявил Равиль. - Бывший военнопленный Габбас Шарипов вынес из тюрьмы первую Моабитскую тетрадь Мусы Джалиля. И поплатился за это десятью годами заключения в лагерях.
- За что?
- Если бы было за что, жизнью бы поплатился… А другой наш соотечественник, Нигмат Терегулов, специально приехал из Уфы в Казань, чтобы передать эту тетрадку в Союз писателей Татарии. Тоже был арестован, получил срок и погиб в тех же лагерях.
- За тетрадку?
- За обычную тетрадку со стихами… Бельгийский патриот Андре Тиммерманс с немалым риском для себя вынес из Моабитской тюрьмы вторую тетрадь поэта.
- Его тоже сгноили в лагерях?
- Нет, он жил не в СССР, а в Бельгии. После войны он долго болел, лежал в больнице. Но попросил друга передать эту тетрадку в советское консульство в Брюсселе. Бывшего военнопленного Рушата Хисамутдинова, также арестованного после войны, не раз допрашивали в подвалах казанского НКВД на "Черном озере".
- А тебя, Равиль, где допрашивали? Тоже там?
- Сейчас это уже неважно. Расспрашивали Рушата и о Джалиле. Каждый раз он отвечал, что Джалиль – поэт-патриот, член подпольной антифашистской группы. И умер Джалиль как герой.
- Твой Рушат – тоже герой. Как Джалиль. Не сломался.
- А мы разве сломались? Потому и сидим. Рушата прерывали, не давали договорить, били, орали на него, что Джалиль – предатель, изменник Родины. А он повторял своё и следил, чтобы в протокол заносили его показания без искажений…
- Ему еще удавалось и в протокол заглядывать?
- Да, он не подписал бы вранье…
- Кто навел на Джалиля? Почему его назвали изменником Родины? Расскажи, Равиль!
- Вся история началась с того, что ещё в феврале 1946 года бывший военнопленный Явдат Шамбазов дал показания, что Муса Джалиль остался жив и скрывается на нелегальном положении где-то в Западной Германии. На основании этого показания четвёртый отдел МГБ СССР 18 ноября 1946 года завёл разыскное дело на Залилова Мусу Мустафовича (Мусу Джалиля). Он обвинялся в измене Родине, пособничестве врагу и других смертных грехах. К розыску "опасного преступника" была подключена широко разветвлённая агентурная сеть.
- И что, Муса так и не общался с немцами?
- В том-то и дело, что общался…
- Ну, тогда чекистов можно понять.
- Все, кто видел Джалиля в Германии, в один голос заявляли, что он одно время находился на свободе. Разгуливал по Берлину в гражданском костюме, без всякого конвоя. Встречался с татарскими эмигрантами и руководителями комитета "Идель-Урал". Одно время даже жил в доме главы татарского комитета Шафи Алмаса, которого немцы прочили в "президенты" будущего "независимого" государства Идель-Урал. Отсюда делался вывод, что он верой и правдой служил немцам. О подпольной же деятельности поэта знали немногие…
- Конспиратор…
- Вдову поэта Амину Джалиль регулярно вызывали на Лубянку, заставляли вечера напролёт стоять в коридоре. У неё дома оставалась пятилетняя дочь Чулпан. У вдовы поэта все время допытывались: нет ли каких-нибудь вестей от мужа? Кто к ним приходил и зачем? О чём говорили? Если она забывала о чём-то сказать, её поправляли и строго предупреждали.
- Знакомый почерк. Топтунов, значит, прикрепили…
- В апреле 1947 года имена татарских писателей Мусы Джалиля и Абдуллы Алиша были включены четвёртым управлением МГБ СССР в список особо опасных преступников, подозреваемых по целому ряду политических статей.
- Если б они оказались в СССР, то их точно бы к стенке приставили.
- В те же годы своё параллельное расследование проводил и друг поэта, критик и литературовед Гази Кашшаф. Тот самый, которому в одном из последних писем с фронта Джалиль завещал сбор и публикацию всего своего литературного наследия. Гази Кашшаф встречался с бывшими военнопленными и записывал их показания. Все свидетели единодушно утверждали, что Муса вёл подпольную работу против немцев, позднее был арестован и казнён в берлинской тюрьме.
- Герой! - восхитился Тимофей Молодцов.
- Но мало кто хотел признать его героизм… - ответил Равиль.
- Продолжай! - потребовал Василий. - Интересно же!