Всего за 124.9 руб. Купить полную версию
Ко всему сказанному следует добавить, что многие области Скандинавии не раз переходили из рук в руки. Не беря в расчет всех легендарных и псевдоисторических конунгов, можно вспомнить хотя бы о том, что датский конунг Харальд Синезубый, его сын Свейн Вилобородый и сын Свейна Кнут Могучий владели обширными землями на юге Норвегии и Швеции. Сконе и восточное побережье Ослофьорда в эпоху викингов принадлежали Дании. Шведская династия правила в Хедебю на юге Ютландии в первой трети X в., и Адам Бременский сообщает, что во времена Свейна Вилобородого, вплоть до конца X в., Дания находилась под сильным шведским влиянием. Следующие полвека в Дании правил норвежский конунг Магнус Добрый. Влиятельные датские, норвежские и шведские семейства заключали брачные союзы и присоединяли к своим владениям новые земли, порой располагавшиеся в другой части Скандинавского полуострова. Но властители или знатные невесты приезжали, разумеется, не одни, а их соплеменники, оказавшись в соседней стране, повелевали или служили, сражались, торговали или тяжко трудились, женились или выходили замуж, богатели или разорялись – словом, вели себя так, как свойственно людям и как требовали обычаи и обстоятельства. Ни "свои", ни "пришлые" не находили в этом ничего странного, и узы кровного родства подкреплялись общностью интересов. Впрочем, такого рода контакты и установление новых связей имели место в основном в прибрежных районах с их рынками, усадьбами и городами, славившимися своим богатством и влиянием; обширные внутренние области до конца викингской эпохи жили обособленно, не хотели перемен и желали только одного – чтобы никто не вмешивался в их дела.
Остальные европейцы принимали как очевидную истину, что у скандинавов куда больше общих черт, нежели отличий. Хронисты, повествующие о набегах викингов, порой называют точно их родину и народ, к которому они принадлежат, – как, скажем, в случае с норвежцами из Хёрдаланда, которые убили королевского ставленника в Дорсете в 789 г., или вестфольдцами, вторгшимися в Аквитанию в 840 г., – но точность эта обманчива. В той же Англосаксонской хронике, непосредственно после упоминания о норвежцах, приплывших на трех кораблях из Хёрдаланда, говорится, что это были первые корабли данов, появившиеся в Англии. Составители других хроник именуют своих мучителей и палачей норманнами или викингами (лат. nordmanni, wicingas; др. – сканд. nor Smenn, vikin-gar). Испанские арабы называли их аль-маджус (виновные в кровосмешении огнепоклонники, воинственные язычники); германцы – аскеманнами (люди ясеня или корабельщики); византийские авторы – русами или варангами. Но все они, говоря о северянах, используют без лишних раздумий какое-нибудь одно имя. Nordmanni или dani стали собирательными названиями: чтобы убедиться в этом, достаточно почитать, как сегодня датские и норвежские историки оспаривают друг у друга право считать, что именно их предки основали герцогство Нормандия. Даже в северных хрониках прослеживается та же тенденция. Адам Бременский – наглядный тому пример. Он пишет: "Даны и шведы, которых мы зовем нордманны… Франкские историки называют норманнами (ab historicis Francorum om-nes Nordmanni vocantur) данов, шведов и другие народы, живущие за пределами Дании" [IV, xii]. Согласно двум исландским источникам, "Книге об исландцах" и "Книге о взятии земли", остров заселили norSmenn, под которыми в данном случае почти наверняка подразумеваются норвежцы, ибо даны, добиравшиеся в Исландию через юго-западные области Норвегии, и шведы, которых, судя по всему, было очень мало, попросту затерялись в общей массе. Английские источники говорят о данах (dene), даже когда речь идет, очевидно, о норвежцах и шведах. Исключение составляет запись 924 г., в которой проводится четкое разграничение. Титмар Мерзебургский пишет о норманнах, живших в Киеве в 1018 г. (очевидно, шведах по происхождению), что среди них большинство составляли даны. Ирландские анналисты могли бы послужить образцом для всех: они делят пришельцев с севера на "светлых чужеземцев", норвежцев (finn-gaill), и "темных чужеземцев", данов (dubh-gaill); однако их примеру никто не последовал, к тому же это деление по цветам не очень понятно. Европейцы и жители Британских островов весьма смутно представляли себе географию северных земель, норманны приплывали откуда-то "оттуда", и самое расхожее имя вполне годилось для них всех. Ирландскому монаху, который в своей холодной келье благодарил небеса за шторм, не позволявший викингам выйти в море; торговцу из Дорсета или Квентовика, смотревшему на разрушенный город; франкскому воину, видевшему, как сто одиннадцать его товарищей болтаются на виселицах на островке посреди Сены; поруганным женщинам; тем, кто оплакивал своих мужей, братьев или дочерей, увезенных в рабство, и тем, кто описывал все эти злодеяния, исполненный гнева и печали, – едва ли им было важно, с какого конкретно острова или мыса, из какого фьорда или с какого склона явились на юг эти чудовища. "Боже, избави нас от неистовства норманнов!" Эту литанию не требовалось записывать на пергаменте; там, куда викинги приходили хоть раз, она навеки была запечатлена на скрижалях людских сердец.
Глава 2
Исторические предания Норвегии до 950 г
В первой части мы рассказали о победе Сигурда Кольцо при Бравелле и остановились на том, что Харальд Боевой Зуб был похоронен с почестями, а после его гибели настали смутные времена.
Если говорить о шведах, то хотя об их деяниях в чужих землях рассказывается очень много, о самой Швеции до начала X в. мы не знаем практически ничего. У нас есть основания считать (и археологические данные это подтверждают), что начиная с VI в. шведов постепенно подчинили себе центральные и восточные области и что в определенные периоды между Швецией и отдельными районами Норвегии существовали тесные связи. В частности, в культуре Швеции и даже Финляндии прослеживается достаточно отчетливо норвежское влияние. В целом Швеция, несмотря на все перипетии, процветала. На острове Хельгё в озере Мел арен торговля велась с V в., к немалой выгоде конунгов Свеаланда. Неподалеку располагался другой торговый город – Бирка: к 800 г. его знали повсюду в Скандинавии, ибо на рынок в Бирку привозили товары из восточной Прибалтики и с Волги. Именно в Бирке в 829 г. конунг Бьёрн принимал миссионера Ансгара. Бьёрн якобы (хотя это представляется крайне маловероятным) отправил вестников к Людовику Благочестивому, предложив ему прислать к шведам христианскую миссию. Просьбу конунга исполнили, однако, что неудивительно, миссия не имела особого успеха. Второй раз Ансгар приезжал в Бирку около 850 г., когда конунгом там был Олав, завоевавший Курляндию и заставивший местных жителей платить ему дань. Но едва ли он один правил в Швеции в то время.