Одни сутки на нашей планете X должен продолжаться 7,3 земных суток. За 1898 земных суток она совершит один оборот вокруг Солнца. Из скольких суток будет тогда состоять год на планете X?
1898:7,3 = 260 суток
С цолкином всегда все в порядке. "Случай - таким псевдонимом пользуется Бог, когда не хочет ставить свою подпись", - сказал Анатоль Франс (1844–1924).
В комбинации цолкина и хааба случаю не было места. Хотя и в математически зашифрованной, но понятной для человечества далекого будущего форме, боги отдали на хранение данные о своей планете древним предкам майя. Основное уравнение было простым: 73 божественных года соответствовали 52 земным годам.
Кроме того, инопланетные наставники наделили предков майя точными расчетами Орбит планет нашей Солнечной системы и передали им список всех предстоящий в будущем затмений Солнца и Луны, который содержатся в Дрезденском кодексе.
Не хотели ли чужаки, подарив такие огромные знания, укрепить власть назначенных ими правящих жрецов? Возможно даже не правящих жрецов майя, а их неизвестных предков? Не хотели ли они избавить простой народ от страха перед непостижимыми явлениями природы? Несметные "почему?" и "зачем?" о календаре остаются без ответов, но первоначальный замысел кажется очевидным: последующим, дальним поколениям придется разобраться с загадочными, потрясающе точными календарями.
Знатоки психологии с другой планеты не ошиблись. На всей Земле умные люди на протяжении 100 лет пробуют на зуб твердые орехи этих загадок. Всегда готовые прийти на помощь дантисты вставили много потерянных зубов в открытые от изумления рты. Что же эти умопомрачительные циклы калабтун из 5 760 000 дней, кинчилтун из 1 152 000 000 дней могут означать в действительности? Можно ли вообще представить себе алаутунт 23 040 000 000 дней?
При составлении механизма календаря были применены явно неземные меры времени. Самая амбициозная династия - стремящаяся к длительному правлению - не взяла бы на себя смелость оставаться на троне по истечении алау-туна из 64109589 лет; ее это едва ли заинтересовало бы, а если и заинтересовало, то ей было бы достаточно предварительных оценок, округленных до сотен лет. Династия не стала бы требовать от придворных астрономов расчетов с точностью до года и дня. Значит, все это были забавы исключительно из любви к искусству математики?
Наверняка нет, потому что мифология майя - как мы увидим потом - устанавливала определенные действия богов в ритме календарных циклов. После 104 земных лет (37 960 земных дней) боги отправлялись, к примеру, в долгое путешествие к "месту большого отдыха".
Почему они отправились в большое путешествие? Откуда они прибыли? Может быть, с прежней планеты X, которая взорвалась и оставила после себя астероиды? Куда они стремились? Не сделали ли они посадку для "большого отдыха" на астероиде, малой планете?
В новогоднюю ночь 1801 года итальянский астроном, монах-театинец Джузеппе Пьяцци (1746–1826), директор обсерваторий Палермо и Неаполя, сидел за телескопом, проводя обычные наблюдения за небесными объектами, - он работал над новым звездным каталогом. Вдруг в поле его зрения попал небольшой объект, которого он раньше не видел. Так Пьяцци открыл первую малую планету, планетоид Цереру. Карлу Фридриху Гауссу (1771–1855), одному из величайших математиков и астрономов всех времен, удалось вычислить орбиту скрывшейся вскоре из виду Цереры. С 1802 по 1807 г. были зарегистрированы планетоиды Паллада, Юнона и Веста. В1845 г. немецкий астроном-любитель В. П. Хенке отыскал пятую малую планету. Сейчас обнаружено уже столько планетоидов, что их регистрируют в Центральном ведомстве под четырехзначными номерами, а их общее число, по оценкам, составляет свыше 400000.
Еще до новогодней ночи 1801 года астрономы заметили, что во Вселенной между орбитами Марса и Юпитера зияет брешь в 480 000 000 км. Предполагали, что в бесконечной пустоте есть нечто, но найти не могли. Когда же только в последнем столетии удалось обнаружить более 400 малых объектов, это скопление назвали поясом астероидов. Название сохранилось, хотя - в буквальном смысле - его следовало бы назвать поясом планетоидов. Астероидом был бы обломок звезды (производное от греческого astor - звезда), а планетоид - это крошечная планета. Не дадим ввести себя в заблуждение: пояс астероидов - это скопление планетоидов! Для более чем 2000 таких малых планет сегодня известны данные орбит и даже - путем обратных расчетов - их диаметры [10]: у Цереры, самого крупного планетоида, он составляет 770 км, у Паллады - 452 км, у Весты - 393 км, у Психеи - 323 км… Это большие обломки, но среди планетоидов есть карлики диаметром один километр и даже малыши размером с футбольное поле.
Мнения о возникновении пояса астероидов противоречивы. Поначалу считали, что его многие тысячи частей - обломки метеоритов, которые при полете в атмосфере не сгорели полностью. Затем появилась идея, что это может быть космическая пыль, которая под возмущающим действием силы притяжения Юпитера не смогла соединиться в планетный ком. От мысли, что речь идет о частях взорвавшейся планеты, вскоре отказались, поскольку астрономы подсчитали, что общей массы планетоидов не хватило бы для образования настоящей планеты. Масса всех планетоидов предполагается равной от трех до шести триллионов тонн. По сравнению с нашей Землей, общая масса которой составляет 5976х10 т, это слишком мало.
Это возражение, однако, имеет слишком слабое основание, ведь планета состоит не только из компактной материи.
Оболочка Земли очень тонка, она плавает на огненно-жидкой горной породе, потому что ее ядро раскалено до 4000 "С. Две трети поверхности Земли занимает вода, а континентальный шельф состоит из материалов разной плотности. Если бы наша славная голубая планета взорвалась, то масса ее носящихся по Солнечной системе обломков тоже была бы несопоставима с массой "целой" Земли. Крупные осколки могли попасть на другую планету или даже навсегда покинуть Солнечную систему. Профессор Гарри О. Руппе [11] не исключает, что пояс астероидов может быть остатками планеты, "которая была разрушена вследствие катастрофы", и, по его мнению, "эта планета могла быть довольно большой", в том случае, если при разрушении "основная часть ее материи была выброшена за пределы Солнечной системы".
В пользу гипотезы о взрыве планеты свидетельствует и то, что пояс астероидов обладает слишком большой собственной энергией [12]! Если бы он состоял из глыб, которые за миллиарды лет самостоятельно образовались из космической пыли, или если бы это были обломки метеоритов, залетевших в нашу Солнечную систему извне, то тогда многие сотни тысяч частиц имели бы иные орбиты, чем компоненты пояса астероидов. Они двигались бы медленнее, чем сейчас, и Юпитер засосал бы их своей гравитацией. Еще остается гипотеза [13], что "большая комета столкнулась с небольшой планетой". Математическая вероятность подобного столкновения настолько мала, что об этой гипотезе можно забыть. Всерьез она больше не обсуждается.
И последнее: можно ли оставить без внимания гипотезу о том, что планета X, возможно, была разрушена инопланетными разумными формами жизни?
Нам, детям подходящего к концу XX века, изо дня в день вдалбливают в голову, что уничтожение нашей планеты вполне реально, что ученые разработали ужасные виды оружия, которые военные держат наготове. Если это оружие пустить в ход, оно в апокалиптических стычках сможет разорвать наш прекрасный мир на кусочки.
Разве у каждого из нас нет страха перед глобальной катастрофой, которая когда-то может стать неизбежной? Разве этот страх не делает мрачной нашу жизнь, не парализует всякую надежду на будущее? Разве этот страх, даже без уловок СМИ, не гнездится в нас как полузабытое воспоминание о событии, которое однажды уже произошло в глубоком прошлом? Не служат ли такие воспоминания предостережением на будущее?
Научатся ли когда-нибудь люди, имея различные мнения, мирно уживаться между собой? Поймут ли когда-нибудь идеологи, что ни одно мировоззрение не может претендовать на то, чтобы быть единственно правильным? Поймут ли революционеры, что в каждой удавшейся революции уже сокрыт зародыш следующей, поскольку она подавляет инакомыслящих? Возникнет ли когда-нибудь понимание, что ни в одной войне больше не будет победителей, разве что только немногие уцелевшие? "Приходится согласиться, что человеку не так важно выживание его самого или же человечества, как важно уничтожение противника", - признался на закате своей жизни британский философ Бертран Рассел (1872–1970).
Такая неосмотрительность может привести человечество к огромной, непоправимой катастрофе, которая вызовет взрыв нашей планеты. Будут ли тогда уцелевшие? Сможет ли хоть горстка умных и прозорливых спастись где-нибудь, возможно, на Марсе? Или в другом "месте для большого отдыха" во Вселенной? Спросят ли через тысячи лет после катастрофы потомки беженцев с голубой планеты, почему там, где была их родная планета, вращается пояс астероидов - второй после расколовшейся планеты X? Будут ли они тоже мудрствовать о возникновении скопления планетоидов? Или решатся высказать доказанные факты? Иначе история повторится - помимо Земли - еще и в межзвездном пространстве.