Всего за 190 руб. Купить полную версию
Захваченный общим порывом, я бросился на корму. Там, из-под кромки льда в сторону корабля двигался едва различимый красный плавник стабилизатора "Мира-1". Контуры становились все четче, и вот уже сквозь рябь воды можно разглядеть маленькую спину аппарата… вот уже читаются гордые слова "Российская Академия Наук" на борту "Мира-1"…
Но что это?! Вместо того, чтобы выплыть в центр полыньи, "Мир-1" стремительно идет прямо на корму "Академика Федорова". На палубах послышались удивленные возгласы. Специалисты с "Мстислава Келдыша" тоже в волнении. Я вижу, как руководитель погружения Нищета что-то кричит по рации. Слышу ответ:
– Связи нет! Они нас не слышат!
На палубах закричали, когда "Мир-1" на скорости проплыл под нашими склоненными за борт головами. И… скрылся под днищем судна. Мелькнула мысль:
"Винты корабля!.. Не дай Бог!.. Выдержит ли в сущности небольшой аппарат столкновение с массивным кораблем?"
Когда "Мир-1" исчез под днищем "Академика Федорова", я бросился к другому борту. Многие последовали моему примеру. Раздался вздох облегчения, когда мы увидели выплывающий из-под корабля оранжево-белый силуэт нашего "Мира". Взвился над палубами громоподобный русский мат, на сей раз как грозное предупреждение о реальной опасности: по этому борту не было полыньи. Сразу за кораблем, разделенные метровой полоской воды, начинались мощные льды. Чтобы выплыть, "Миру" предстояло уйти под толщу льдов, там совершить поворот на 180 градусов, а затем, вновь пройдя под кораблем, всплыть на открытую воду полыньи.
Когда "Мир-1" скрылся во льдах, мы стали ждать. Ждали долго. Все это время было так тихо, что было слышно, как одинокая льдинка бьется о борт. Может быть не к месту, но я отметил про себя, что ни одного непечатного слова вот в этот драматический момент не прозвучало. "Все-таки русский мат, – улыбнулся я про себя, – прежде всего эмоционален и выражает удивление, злость, раздражение, сожаление, лукавство, порой восхищение… Но когда беда, когда неизвестность – не матерятся!"
И вот в тот момент, когда надежда начала таять, а по спине забегали противные мурашки, мы вдруг вновь увидели "Мир-1"! Он мелькнул в узкой полоске воды и снова скрылся под кораблем. Это был один из путей выхода в полынью. Но к несчастью "Мир-1" попал под струю подруливающего устройства "Академика Федорова". Силой этой струи его отбросило как мяч, и уже через мгновение "Мир-1" снова исчез подо льдами. Реакцию на палубах передать не берусь. После оглушительного залпа мата нас опять оглушила та тишина, от которой звенит в ушах.
Минут через десять мы вновь увидели "Мир-1". Он подплывал по оптимальной траектории прямо к центру полыньи. Мы все вздохнули с облегчением, думая, что сейчас произойдет всплытие. Но вместо этого "Мир-1" продолжил свое движение прежним курсом прямо на льдины, обрамляющие полынью. Напрасно коллеги кричали по рации "Стоп! Продувайся!", добавляя при этом для убедительности весьма крепкие выражения.
Позже Анатолий Сагалевич расскажет, что связь напрямую отсутствовала, и чтобы хоть как-то связаться с поверхностью, приходилось общаться через "Мир-2". В результате, под громкие тревожные возгласы, аппарат "Мир-1" снова пошел прямо… под лед. И лишь следующая попытка всплыть оказалась удачной. Под радостные восклицания встречающих Анатолий Сагалевич произвел так называемую "продувку", освобождая резервуары от балластной воды.
Все! Есть всплытие! Я смотрю на часы. Сейчас 18.08 московского времени. "Мир-1" находился под водой 8 часов 40 минут. И вот наконец "Мир-1" – наш долгожданный, со сломанной об лед створкой, но гордый и непобежденный, поднимается на борт "Академика Федорова".
Еще мгновение, и под радостные приветственные крики из открытого люка появляется Артур Чилингаров. Первым делом он поднимает вверх российский флаг. Ему кричат троекратное "Ура!". Он вдыхает полной грудью свежий морской воздух. И с чувством произносит:
– Как хорошо… наверху! Следом за ним выходит улыбающийся Володя Груздев.
Ему подают кроссовки (по традиции во время всех погружений экипаж оставляет обувь на борту, все надевают одинаковые теплые носки). Последним из подводного корабля показался Анатолий Сагалевич. Всех троих немедленно окружила плотная толпа друзей. Откупорена пятилитровая бутылка шампанского. Все поздравляют, обнимают, наперебой задают вопросы. Но Чилингаров машет рукой.
"Надо дождаться "Мир-2", – говорит он. И "Мир-2" не заставил себя долго ждать. В 19.15 по московскому времени пилот Евгений Черняев вывел "Мир-2" на поверхность с первого раза, без сучка и задоринки, прямо в середину сильно уменьшившейся полыньи.
"Мир-2" провел под водой 9 часов 28 минут. Чилингаров лично встречал международный экипаж. Как и часом ранее, водолазы подцепили "спину" аппарата подъемным тросом. И вот уже "Мир-2" парит над "Федоровым", поливая борт струйками стекающей воды. Манипулятор крана осторожно поставил драгоценную ношу на постамент трюмного отделения. Чилингаров не находит себе места от нетерпения. Наконец открыли люк, и из него показался улыбающийся Ф. Паулсен.
Сойдя по трапу, он сразу же попал в дружеские объятия Чилингарова. Кто-то поднес Артуру Николаевичу бокал шампанского, который был без промедления передан Фредерику. Вслед за ним такая же участь постигла и пилота Черняева. Шедший третьим Майк МакДауэл остановился на трапе, приветственно вскинул руку и воскликнул по-русски: "Артур! Хорошо!", чем привел всех в полный восторг. Потом, не в силах сдержать эмоции, этот дюжий австралийский парень сгреб Артура Николаевича в крепкие объятия, и легко поднял его в воздух.
"Все смешалось…", почти по Льву Николаевичу Толстому. Пресса наконец-то получила отчет от всех участников погружения. Фотографы делали снимки.
– Теперь все, кто плывет на "России", – садимся в вертолет и летим праздновать, – распорядился Чилингаров.
И через короткое время вертолет уже вез усталых, но счастливых участников экспедиции в их "родной дом" на атомоход "Россия".
23 июля 2007 года – 07 августа 2007 года
Москва – Мурманск – Баренцево море – Земля Франца Йосифа – о. Хейса – Северный Ледовитый океан – Северный полюс – Дрейфующая яхта "Тара" – Баренцево море -
о. Шпицберген – Москва
© М.В.Борчик
На дне океана
О погружении на дно Северного Ледовитого океана на Северном полюсе Чилингаров мечтал давно. Хотя с самим погружением у него были связаны не очень приятные воспоминания. Еще в начале 70-х годов он в специальном водолазном костюме с аквалангом опускался в полынью на Северном полюсе. Глубина была не очень впечатляющая – метров 30. И продумано, и рассчитано все, казалось бы, было хорошо. Но вот выбраться из подо льда оказалось не так-то просто. Пришлось освободиться от сильно мешавшего акваланга и выбираться на лед в одном водолазном костюме. "Такое впечатление, что океан не хотел меня отпускать, – вспоминал потом Артур Николаевич, – Ощущение не из самых приятных. Причем остается надолго. Как предупреждение, чего не надо делать. Если хочешь жить дальше".
Для многих это действительно стало бы предупреждением о смертельном риске. И жирным крестом – на попытках повторить погружение. Чилингарова, однако, плохие предчувствия или предзнаменования не останавливают. Он давно научился их преодолевать. Не отмахиваясь при этом от того, что тревожит, а делая все, чтобы свести к минимуму риски, сопровождающие любое предприятие такого рода. Конечно, достигнуть океанского дна на Северном полюсе можно было бы с помощью глубоководных аппаратов, взяв пробы грунта и воды с помощью роботов-манипуляторов. Так было бы и безопасней, и легче, да и дешевле, что в наше рыночные времена приобретает немаловажное значение. Но человека все равно ничем не заменишь. Даже самая современная компьютерная техника, самые "продвинутые" роботы не смогут обнаружить, отследить, зафиксировать то, что обнаружат, отследят и зафиксируют зрение, обоняние, слух и, конечно же, мозг человека. Научно-технические достижения лишь помогают человеку достигать своих целей, но всесторонне оценить обстановку и, главное, принять необходимое решение, может только он сам. Даже наиболее совершенные приборы сделать это не в состоянии. Особенно когда дело касается совершенно новых, неизведанных направлений.
Советский Союз был первой страной, пославшей на Луну технические средства, позволившие доставить обратно на Землю образцы грунта ближайшей к ней планеты… Это было выдающимся достижением, настоящим подвигом советской науки и техники. Но, тем не менее поставить его в один ряд с высадкой американцев на Луну вряд ли возможно. Здесь уже речь идет о событии совершенно другого масштаба. Американский астронавт Нейл Армстронг, первым ступивший на лунную поверхность, дал очень точную и емкую оценку произошедшего: "Маленький шаг человека, огромный скачок для всего человечества"…