— Она не обращает на меня внимания… и никогда не обращала… Поэтому мне повезло.
— А, значит, ты во всем находишь положительные стороны, да? Ты растешь. Сколько тебе? Восемь?
— В марте будет восемь, — ответила я.
— Не очень-то весело, правда? — Дядя Тоби похлопал меня по руке. — Как бы мне хотелось, чтобы все было иначе!
— Но когда вы приезжаете, все хорошо.
Он обнял меня и прижал к себе.
— Когда-нибудь, — продолжал дядя Тоби, — я возьму тебя с собой в море. Мы отправимся путешествовать вокруг света. Как тебе такое предложение?
Я в восторге захлопала в ладоши. Слова были излишни.
— Мы будем сидеть на палубе при луне, — сказал он, — и смотреть на Южный Крест.
— А что это такое? — спросила я.
— Это созвездие, которое видно на другом полушарии. В жаркие дни мы будем наблюдать за китами, увидим дельфинов, выпрыгивающих из океана, и летающих рыб, скользящих над водой…
— А русалок? — спросила я.
— Кто знает? Можем специально для тебя вызвать одну.
— Но они поют песни и завлекают моряков на скалы.
— Нас они не заманят. Мы поплывем дальше.
— Когда?
— Однажды… может быть.
— Я буду молиться об этом каждый вечер.
— Я так и делаю. Думаю, там, наверху, иногда внемлют нашим молитвам.
Впоследствии я много думала об этих словах и мечтала о том дне, когда дядя Тоби сдержит свое обещание и увезет меня отсюда.
Вскоре после этого разговора он уехал и в доме снова воцарилась напряженная атмосфера. Доктор Марлин выглядел потерянным и измученным. Няня Гилрой и миссис Бартон подолгу беседовали в кухне с медсестрой. Я подслушала некоторые их разговоры.
— Мадам ничем не угодишь, — жаловалась няня Гилрой.
— Ее мучают боли, — объяснила Энни Логан. — Не все время… но довольно часто. Когда ей становится очень плохо, она принимает сильнодействующие препараты. В них есть морфий. Это ей помогает. Если бы не лекарства, ей было бы еще хуже.
— Ей и раньше все было не так, — возразила миссис Бартон. — Она ко всему придиралась. Но теперь стало в десять раз хуже. Нашей хозяйке вообще невозможно угодить.
Шло время. Наступил мой восьмой день рождения. Считалось, что я появилась на свет первого марта, хотя точной даты не знал никто. Том Ярдли нашел меня шестнадцатого, и все решили, что мне несколько недель от роду и поэтому первое — подходящее число.
Дядя Тоби велел пошить мне на восьмой день рождения нарядное платье. Сэлли купила материю и отдала миссис Грэй, местной портнихе, вместе с одним из моих старых платьев, чтобы снять мерки. Это было самое красивое платье, которое когда-либо шила миссис Грэй! И я не должна была видеть его до первого марта. Сэлли подарила книжку детских стихов, которую я присмотрела в книжном магазине и очень хотела приобрести. Эстелла вручила мне синий пояс, который ей уже разонравился, а Аделина — плитку шоколада. Больше никто не вспомнил о моем дне рождения, но я не огорчалась: у меня было прекрасное платье.
А потом произошло еще одно событие, которое впоследствии сильно повлияло на жизнь в Коммонвуд-Хаусе. У миссис Харли, жены викария, случился удар, и мисс Харли не могла продолжать учить нас, потому что ей пришлось ухаживать за больной матерью. Нужно было нанимать гувернантку, и в Коммонвуд приехала мисс Китти Карсон.
Узнав, что у нас будет гувернантка, мы с Эстеллой поделились друг с другом своими мыслями. Мы были взволнованы и полны тревоги и постоянно обсуждали, какой она окажется — с момента, когда ее наняли, и до ее приезда в Коммонвуд-Хаус.
Какой она будет? Эстелла не сомневалась, что гувернантка стара и уродлива. У нее волосы на подбородке, как у старой миссис Крам из поселка, которую некоторые называли ведьмой.
— Гувернантка не может быть очень старой, — возразила я. — Тогда она не смогла бы учить нас.
— Она будет задавать нам трудные задачи и заставлять сидеть за столом до тех пор, пока мы их не решим.
— Она может быть хорошей.
— Гувернантки никогда не бывают хорошими. Няня говорит, они всегда ни то ни сё. Они не относятся ни к господам, ни к слугам. Они выше слуг и ниже хозяев. Гувернантки заносятся перед прислугой и угождают хозяевам. В любом случае, я буду ненавидеть ее. Я стану отвратительно себя вести, и она уедет.
— Может, сначала подождать, посмотреть, какая она?
— Я уже знаю, — сказала Эстелла. Она уже все для себя решила.
В день приезда гувернантки мы стояли у окна и смотрели на наемный экипаж, который привез ее со станции. Мы внимательно наблюдали, как она выходит из коляски и направляется к воротам, а потом — по дорожке вместе с возницей, Томом Феллоузом, который нес ее вещи.
Гувернантка была высокая и хрупкая. Я с облегчением отметила, что она вовсе не похожа на старую миссис Крам. На самом деле она выглядела довольно привлекательно — не красавица, но с добрым, приятным лицом. Я подумала, что с ней легко поладить. Вероятно, ей было около тридцати. По моим представлениям, такой и должна быть гувернантка.
Как только она вошла в дом, мы с Эстеллой пробрались на верхнюю площадку лестницы. Мы увидели, как гувернантку провели в комнату миссис Марлин. Дверь плотно закрылась, и мы не слышали, о чем шла речь. Потом зазвенел колокольчик и няня, которая крутилась поблизости, зашла в комнату хозяйки.
Она вышла в сопровождении гувернантки. Няня недовольно поджимала губы. Ей не нравилась идея пригласить в дом гувернантку. Наверное, она чувствовала, что та как-то угрожает ее авторитету. Я знала, что она уже приготовилась придираться к мисс Китти Карсон.
Мы быстро отпрянули от перил, когда няня Гилрой и гувернантка поднимались наверх, и спрятались в одной из комнат, оставив дверь приоткрытой, чтобы все слышать.
— Сюда, будьте любезны, — холодно произнесла няня.
А потом внезапно появился доктор Марлин. Я выглянула из-за двери и увидела, как он подошел к гувернантке.
Доктор любезно улыбнулся и сказал:
— Должно быть, вы — мисс Карсон?
— Да, — сказала гувернантка.
— Добро пожаловать в Коммонвуд-Хаус.
— Спасибо.
— Надеюсь, вам здесь понравится. Вы еще не видели девочек?
— Нет, — призналась она.
— Няня пришлет их к вам, — сказал он.
Подавив смех, мы с Эстеллой сидели тихо, когда они прошли мимо и направились в комнату на третьем этаже, которую отвели гувернантке. Потом мы вышли в коридор и осторожно поднялись по лестнице.
— Ах, вот они, — произнесла няня Гилрой.
— А Аделина? — спросил доктор.
— Она в своей комнате, — ответила няня. — Кармел, сбегай, приведи ее.
— Но сначала, мисс Карсон, — вставил доктор, — вот две ваши ученицы, Эстелла и Кармел.
У гувернантки была прелестная улыбка, которая делала ее красавицей.
— Привет, — просто сказала она. — Надеюсь, мы поладим. Я просто уверена в этом. — Ее глаза задержались на мне. Эстелла сердито смотрела на нее. Мне же мисс Карсон сразу понравилась, и я почувствовала, что тоже ей симпатична.
Я отправилась за Аделиной, сидевшей в своей комнате. Девочка выглядела потрясенной и испуганной. Я догадалась, что она слышала, как Эстелла выражала свое мнение о гувернантке.
— Идем, познакомишься с мисс Карсон. Думаю, она очень славная. И совсем не страшная. Я уверена, что тебе она понравится.
Аделина легко поддавалась любому влиянию. Ее лицо просветлело.
Мне очень понравилось, как мисс Карсон разговаривала с Аделиной. Очевидно, она слышала о ее умственном развитии. Гувернантка взяла девочку за руки и тепло улыбнулась ей.
— Я уверена, мы с тобой отлично поладим, Аделина.
Аделина радостно кивнула, и я заметила, что доктор остался доволен.
— Ну что ж, мы оставим вас распаковывать вещи, мисс Карсон, — торопливо бросила няня Гилрой, — а потом, как говорит доктор, девочки смогут показать вам классную комнату.
— Скажем, через полчаса? — сказала мисс Карсон.
— Да, они могут прийти к вам. Не хотите ли чашку чаю? Я велю миссис Бартон принести вам в комнату чай.
— Это будет весьма кстати, спасибо, — сказала мисс Карсон, и мы ушли.
— Думаю, она хорошая, — произнесла я.
— Есть такое выражение «волк в овечьей шкуре», — ответила Эстелла, прищурившись.
— Она не волк! — воскликнула Аделина. — Она мне нравится.
Эстелла изобразила на лице нетерпение.
— Это значит, что она может быть вовсе не такой, какой кажется, — мрачно изрекла она.
Эстелла не желала мириться с присутствием гувернантки. Она вообще не хотела никакой гувернантки. Она хотела, чтобы ее отправили в школу, где девочкам живется очень весело. Они спят в дортуарах, устраивают ночные пирушки — а здесь мы с какой-то глупой гувернанткой.
Но у меня было совсем другое мнение. Мисс Карсон значилась одним из первых пунктов в списке людей, которых я любила. Она была очень отзывчивой и проявляла особую доброту к тем, кто в ней нуждался. Мисс Карсон прекрасно знала, как вести себя с Аделиной. Она была с ней терпелива, и, вместо того чтобы бояться уроков, Аделина ждала их с нетерпением. Она очень привязалась к мисс Карсон, постоянно старалась оказаться там, где находилась гувернантка, а когда мы отправлялись на прогулку, настаивала на том, чтобы держать мисс Карсон за руку. Рядом с гувернанткой она была счастлива. С момента приезда мисс Карсон Аделина просто расцвела.