Всего за 104.9 руб. Купить полную версию
"Ноне, господа присутствующие, я поведаю вам о тех островках, что пока едва видны изумрудными холмиками пальм у горизонта. Так вот почти в те же времена, когда едва была создана наша твердь, то на ладонях Господа остались крохи почвы. И Он, ничтоже сумняшеся, стряхнул их в Атлантический океан. Для Бога-то крохи, ан для людей образовались цельные острова. А название Кабо-Верде в переводе с португальского значит острова Зелёного мыса. А точнее в 1445 году португальские мореходы, увидев покрытые баобабами острова, воскликнули: "Cabo Verde!". И это скорее означало "зелёное пятно" на горизонте! Ко всему в античную эпоху было поверье, "что души героев и людей выдающихся с кончиной улетали на зелёные острова в океане, где садится солнце. Хозяйками этих островов были прекрасные Геспериды, дочери Атланта. Ходили разные мифы о необитаемых островах "между небом и землёй", хотя те находились в непосредственной близости от африканского побережья. Так что первым европейцем, чья нога ступила на Кабо-Верде в 1456 году опять же предстал португалец Генрих Мореплаватель. Вслед за ним Антонио да Ноли с напарником Диего Гомиша в 1460 году. Вот они-то и разузнали, что на островах поживы с "гулькин нос": как флоры, так и фауны. Ко всему свирепствовала засуха. Так что земли облюбовали пираты в качестве многолюдного промежуточного невольничьего рынка. Жили на всём привозном, тоже награбленном в той же Африке. Пленное негритянское население вывозили на острова и там спокойно перепродавали в Америку и Европу. Морские разбойники образовали здесь некую процветающую столицу Гранди Рибейра поселения Санта-Антао. Обладатели "Весёлого Роджера" всех стран нещадно грабили своих же "коллег". Побывал здесь именитый корсар Френсис Дрейк, но убыл в пролив своего имени "не солоно хлебавши": хозяева островов португальцы фехтовали и палили из ружей лучше пришельцев корсара Дрейка. Единственную и неоценимую пользу все мореплаватели, включая тех же пиратов – это прибрежные лоции морей и океанов. Первичные карты были составлены именно теми мореплавателями, кои намеревались проследовать там же, где им подфартило хотя бы раз. Вот и намедни: штурманский офицер Л. А. Попов громогласно изрёк: "Поздравляю: сегодня в восьмом часу мы пересекли Северный тропик!" Но даже самый пристальный взгляд даже в подзорную трубу Ивана Александровича во все стороны света ни коим образом не обнаружил никакого "тропика". Но ведь на морских картах-лоциях он Был!!! И штурман его обнаружил, скорее всего, точно! Надо непременно разузнать. Что-то помнилось с детства из рассказов отчима. Удобно ли расспрашивать сейчас? Почему-то вспомнились Альдебаран и Вега. "Выпрошу-ка я у своего земляка Иннокентия карту звёздного неба, да буду запоминать, дабы было инда ввернуть эдакое, будучи в Симбирске, а то и в самом Петербурге… Но тут вынырнул мой вездесущий Фаддеев: "Ваш высокобродь, Ваша очередь телеса заголять! Туточки, али когда по каютам? Дык я обскажу их благородию…" Но тут кто-то из матросов заорал: "Справа по борту банка!" На крик прибежал вахтенный офицер. И на самом деле справа, почти в полусотне дюймов блестела на солнце мокрая каменюка величиной с шестивёсельный ял. Офицер даже опешил: под таким солнцем и мокрая!! Но "каменюка", слегка шевельнув закраинами как бы соскользнула в глубину. "Да это же Морской чёрт! Рыба-скат окаянная!" – определил кто-то из бывалых матросов. Но даже в прозрачной воде океана морское чудовище вскоре исчезло "аки призрак в ночи". "Вот те раз! В пятый раз токмо в энтом океане, а окромя китов да черепах ничего большего стога сена не видывал! А ведь точно, чёрт в обличии! Надобно батюшке Аввакуму обсказать. Небось есть така молитва супротив нечисти". Но неизменные облака вновь как бы окутали ватной духотой океан. Всё ближе подходили к некоему нагромождению среди туманного марева из красной глины с чахлой травкой между буграми. В милях трёх можно было рассмотреть, что "травка" являет собой кокосовые пальмы. Странно, но тени под ними не было видно. На этих деревах и листья оборачивались ребром к солнцу сохраняя влагу, вот и тени от них никакой, как от дырявого сита. Сыграли аврал. Щеголеватый лейтенант Шварц, не обращаясь ни к кому, довольно ясно изрёк: "Порт Прая, господа!" Но зюйд-остовый пассат всё более отжимал фрегат от цели. Как бы не пришлось обходить остров Сал правым бортом, чтобы использовать хотя бы малую возможность на подобие дуновения. Таковое случалось в форс-мажорных ситуациях, сродни русской рулетки с надеждой на осечку. Наш курс был понятен лишь штурманам и командиру. И это далеко не на порт Прая. Пока фрегат упорно продвигался, но к побережью Сенегала, недоумевали даже матросы: почему?
Подошедший к Гончарову старший офицер Бутаков осведомил об обязательном присутствии в кают-компании к обеденной трапезе. "Что за напасть приключилась с нами?.." С таким раздумьем учёный секретарь отправился на совещание. Иван Александрович стал замечать, что качка уже никоим образом не влияет на его походку. А при смене погоды он воспринимал очередной аврал как должное. Но тут всё будто замерло. Вышли на 15° западной долготы будто по инерции.
Совещание открыл согласно старшинства адмирал Путятин. Далее излагал командир корабля капитан-лейтенант Унковский: "Господа, мы не отдали должного внимания слиянию ветров за последние двое суток и северный ветер фордевинд слился с пассатом. Обращаю внимание вахтенной службы на удержание ветра вплоть до прямой видимости суши мыса Зелёный. Лишь только в этом случае мы сможем не пользоваться машиной и не попасть в мёртвый штиль. Запасы воды на исходе. А скот скоро нас самих выживет несносной атмосферой вони!"
– Указываю господину Тихменеву свести расход питьевой воды до аварийного пайка. По возможности для приготовления пищи использовать опреснённую воду. Обращаю внимание учёного секретаря и судового священника на отвлечение нижних чинов от паники. На островах естественная влага отсутствует напрочь, сиречь дожди имеют место быть раз в несколько лет. Единственным кладезем пития служат баобабы. Но самым молодым ноне более 500 лет. Видно не приспичило время прильнуть к их влаге. И нам, как видно, не суждено. Штиль на этой широте равносилен для корабельщиков безмерной жажде и голоду. Пароходы большинства стран этих мест сторонятся. Вода и почта – почитай весь их груз для островов. Вахтенным оповестить личный состав заготовить письма к передаче коменданту". Для воды заготовили дубовые аварийные бочонки с отдельной шлюпкой. Островитяне обязаны будут уделить толику привозной питьевой воды нашему судну. На то есть долгосрочный договор. Ждём официального представителя. На сей момент ветер благоприятствует и при спаде зноя должны достичь берегов порта Прая. Крюк к сему порту мы вынуждены сделать немалый во избежании беды большей: остаться в полосе штиля."
Глава 26. Пекло и апельсины
Иван Александрович, как, впрочем, и все, кто впервые посетил так называемый "порт Прая" были не просто изумлены: они даже в фантазиях не представляли увиденное. Изначально, как это и подобает в цивилизованных портах мира, к командованию фрегата для встречи прибыл штатный чиновник: иссиня-чёрный негр в форменном фраке на голое тело, но с представительскими галунами и в лаковых штиблетах без носок. Он же сидел на вёслах древнего ялика. Это был наверняка уцелевший потомок тех негров, коих пираты перепродали сотнями тысяч в Новый Свет и ближе. Статью его Господь не обидел: широкая мускулистая грудь гармонировала с узкой талией борца и выпирающими из рукавов бицепсами. Встречающие были им просто восхищены. Этикет встречи иностранного судна им был соблюдён досконально. Команда едва удерживалась от смеха: действо шло по марионеточному сценарию едва не из глубин веков. Недоставало экзотических перьев, кольца в ноздре, ритуальных наколок при родовом жезле. Наши ответы о цели прибытия в порт, дальнейших намерениях и даже о названии корабля и здоровье русского монарха были приняты с благоговением. Затем, посланец экзотического поселения достал из-под полы подобия форменной одежды некий журнал с задубевшими от печати веков окладами переплёта цвета кожи хозяина. Далее, выпучив и без того выразительные глаза и истекая потом, чиновник старательно вывел какие-то каракули вполне современной ручкой. Посудинка с чернилами возлежала на его довольно роскошной груди и играла роль некоего амулета. Зажатое в кулаке стило двигалось ходуном, спотыкаясь между строк, но минут через пять всё-таки выправило исторический текст и немедля исчезло вслед за документом там, где угадывался единственный карман. За сим ритуал, судя по всему, завершился. Музыки, салютования и подношений не последовало, дабы не нарушать девственную тишину окрестности. Розовые подошвы представителя порта ловко мелькнули на трапе шлюп-балки. Зычно скомандовал боцман: "Вывалить кранец, пришвартовать ялик по корме! Ялик протянуть. Команде в катер!" Комендатское судёнышко сиротливо прижалось к обшивке "Паллады". Её хозяин уже восседал на вёсельной банке. Он грёб в позе вперёдсмотрящего, подставив лицо дневному бризу. Команда корабельного десятивёсельного катера по двум канатам с мусингами (узлы на канате) привычно соскользнули в посудину, разобрав вёсла. Старшина не заставил себя ждать. Вставив румпель и кормовой флаг, боцман, он же старшина катера отдал команду "смирно" и занял место на книце (угловое сидение). Подали шторм-трап и по нему уже сошли офицеры, ведающие снабжением, картографией и кому дано "добро" на сход.