Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Благодаря недавнему рассекречиванию части фондов Генштаба мы можем увидеть ситуацию и глазами самого Енеке. Он, сидя в лагере в Воркуте, в июле 1948 года сделал описание обороны Крыма в 1943–1944 годах. Не слишком складный 63-страничный перевод этого документа сохранился в фонде Военно-исторического управления Генштаба. Бывший командующий 17-й армии продемонстрировал удивительную для довольно крупного военачальника узость взглядов. Усилия Клейста по удержанию линии Днепра (важнейшая задача немецкой армии на тот момент) в описании Енеке выглядят какой-то мышиной возней по сравнению с обороной Крыма. Командарм утверждал, что Клейст перебрасывал силы из Крыма в состав 6-й армии под надуманными предлогами. А Цейцлер, бывший ранее начальником штаба у Клейста, "молча терпел все махинации своего старого командующего". Енеке обвинил фельдмаршала в том, что тот не хотел себя компрометировать перед Гитлером предложением об эвакуации Крыма, но делал все, чтобы эвакуация стала неизбежной.
Действительно, Клейст, как и пишет Енеке, был противником обороны Крыма. Но он делал единственно возможную в той ситуации вещь - пытался на участке своей группы армий остановить Красную Армию на линии Днепра. А положение 6-й армии, отходившей к Нижнему Днепру, было не "якобы тяжелым", а реально близким к катастрофе.
Итак, поздним вечером 28 октября маховик эвакуации начал раскручиваться в обратную сторону. К счастью для нас, противник уже успел многое взорвать и сломать и долго расхлебывал последствия душевных метаний своего командования. Впрочем, Енеке и после этого продолжал добиваться эвакуации. Уже 3 ноября он прилетел в "Вольфшанце" к Гитлеру и обрисовал ситуацию в самых мрачных тонах, надеясь на отмену директивы. Вместо этого Гитлер пообещал деблокировать Крым ударом с Никопольского плацдарма, а также перебросить на полуостров танковую дивизию. После этого штаб 17-й армии начал потихоньку разрабатывать первый план эвакуации морем - "Рудербот". В последующие недели командиры и штабы всех уровней время от времени посылали наверх запросы об отходе и эвакуации и одновременно транслировали вниз суровые приказы в стиле "ни шагу назад".
Фюрер оба своих обещания не выполнил. 1 декабря штаб группы армий "А" обратился к Цейцлеру с просьбой не посылать новые войска в Крым, так как и тех, что уже имеются, нельзя ни эвакуировать, ни нормально снабжать. Безусловно, штаб сгущал краски. Оборона Крыма оказалась до поры до времени выполнимой задачей. Как и прогнозировал Гитлер в октябре, советское командование не смогло выделить достаточных сил для освобождения полуострова. Но за полугодовую отсрочку потери Крыма противник весной 1944 года заплатил разгромом 17-й армии.
Советское командование занялось крымской проблемой в сентябре 1943 года. В докладе по плану операций Южного (будущего 4-го Украинского) фронта начальник Генерального штаба A.M. Василевский и командующий фронтом Ф.И. Толбухин наметили операцию по освобождению полуострова. Войска Южного фронта частью сил должны были ворваться в Крым через Перекоп и Сиваш. В районе Джанкоя выбрасывался воздушный десант силами двух-трех бригад, а Азовская флотилия высаживала часть сил Северо-Кавказского фронта для перехвата железной дороги в районе Джанкоя. Основные силы СКФ предлагалось перебросить в район Мелитополя для последующего участия в освобождении Крыма с севера. В ночь на 24 сентября план был утвержден директивой Ставки с некоторыми изменениями. Так, Азовская флотилия высаживала десант у Геническа, чтобы перерезать пути снабжения войск противника, оборонявших Мелитополь. Основные силы СКФ высаживались в районе Керчи, от их переброски к Мелитополю отказались. Основной задачей Южного фронта в обоих случаях оставалось форсирование Днепра.
Командующий Северо-Кавказским фронтом генерал армии И.Е. Петров и командующий Черноморским флотом вице-адмирал Л.A. Владимирский доложили в Ставку свой план Крымской операции 30 сентября. По этому плану 18-я армия высаживала по одной дивизии в районах Мама Русская и Кыз-Аула (соответственно, северный и южный берега Керченского полуострова). Затем на захваченные плацдармы высаживалось еще по одной дивизии, войска брали Керчь, а после переправы всей 18-й армии с частями усиления наступали в направлении Владиславовки. Срок готовности к операции был совершенно нереалистичным - 10–12 октября. Освобождение Таманского полуострова завершилось лишь 9 октября, а нужно было успеть как минимум восстановить разрушенные пристани, построить новые, соорудить паромы и т. д.
56-я армия в это время должна была высадиться в районе Ялта - Алушта. По предварительным наметкам, этот десант рассматривался как основной. В докладе Петрова и Владимирского Сталину 30 сентября он уже назван "преждевременным", хотя и "вполне целесообразным". Справедливо отмечалось: если сопротивление противника в Крыму затянется, флот не сможет снабжать высаженные войска. Теперь такой десант планировалось высадить лишь при благоприятной ситуации, то есть при быстром продвижении наших войск с севера и на Керченском полуострове.
Тем не менее 56-я армия и главные силы ЧФ должны были готовиться к этому "дальнему" десанту независимо от проведения и подготовки "ближнего" десанта 18-й армии. В первом эшелоне в район Ялта - Алушта высаживались одна дивизия и две бригады, а всего в трех эшелонах - 8 стрелковых дивизий. Готовность к операции - 15 октября, то есть 2 недели с момента представления плана. При особо благоприятных условиях вместо района Ялта - Алушта планировалось высадить десант непосредственно в Севастополь. 1 октября этот план был утвержден директивой Ставки, "как более осуществимый, чем предыдущий".
5–6 октября произошло событие, изменившее ситуацию на море и повлекшее за собой изменение планов десантной операции. Это печально известный выход лидера и двух эсминцев к южному Крыму, закончившийся гибелью отряда под бомбами немецких пикировщиков. В результате Сталин директивой от 11 октября запретил использовать крупные корабли в "дальних операциях" без разрешения Ставки. Таким образом, участие крупных надводных кораблей в десантной операции фактически исключалось. Соответственно, отпали и все планы "дальних" десантов. Безусловно, на изменение планов повлияла и более трезвая оценка наличия переправочных средств.
13 октября Петров направил в Генштаб новый план. Теперь 56-я армия (основной десант) высаживалась северо-восточнее Керчи двумя группами (на участке мыс Варзовка - поселок Опасная и в районе мыса Тархан), 18-я армия (3-я десантная группа) - на участке Камыш-Бурун (исключая) - мыс Такиль. Обе армии брали, соответственно, Керчь и Камыш-Бурун, через эти порты высаживались остальные эшелоны, и потом войска фронта наступали на запад. Отмечалось, что по новому плану отпадает необходимость привлекать главные силы флота. Предполагалось использовать и выброску парашютистов. Петров сам назвал такое решение прямолинейным. Выбрано оно было по двум причинам - из-за недостатка плавсредств и из-за желания использовать для поддержки десанта мощную артиллерийскую группировку с таманского берега. В тот же день Ставка утвердила план, исключив воздушный десант.
Таким образом, планы уменьшились в размахе и почти приблизились к реальности. Впрочем, даже на этот усеченный вариант сил флота не хватало. Последовали новые изменения. 23 октября местами высадки 1-й и 2-й десантных групп были определены участки Рыбный промысел - Опасная и Еникальский маяк - Жуковка. То есть теперь обе группы высаживались в ближайшие к косе Чушка пункты. Для мыса Тархан оставалась только демонстративная группа. Десант на этот мыс планировался теперь на третий день операции. Но и этот урезанный план после неудавшейся высадки в ночь на 1 ноября претерпел заметные изменения.
Последовали уточнения и по задачам 3-й десантной группы. Первые три эшелона 18-й армии (20-й корпус) должны были высадиться южнее порта Камыш-Бурун, на участке мыс Камыш-Бурун - коммуна "Инициатива" (южнее Эльтигена). Затем захватывался порт Камыш-Бурун, после чего в этом порту высаживался 22-й корпус. Одновременно планировалась демонстрация высадки на южное побережье Керченского полуострова (пристань Дуранде, западнее горы Опук).