Девушка тоже понимала это и придвинулась ближе к герцогу, наклонившись так, что низкий корсаж оливково-зеленого платья позволял видеть все очарование ее кожи.
Однако лицо герцога выражало только ленивое равнодушие. Спокойствие на его конце стола контрастировало с тем, что происходило на другом. Богатый выбор вин разрумянил щеки и развязал языки. Голоса звучали громче, визгливее, все чаще раздавался громкий смех.
Хотя Лотти пила немного, вино начало действовать и на нее. Сердце побеждало разумную и осторожную голову. Она наклонилась вперед, подперев подбородок сложенными пальцами.
- Вы не изменились, - нежно сказала она.
- Нет?
- Вы все еще выглядите как бог, скучающий, слушая молитвы верующих, а вы наблюдаете жизнь из ложи.
Герцог улыбнулся:
- Мой друг Шелли писал:
Жизнь может измениться, но не может улететь,
Надежда может пропасть, но не может умереть.
Правда может быть скрыта, но не может сгореть.
Любовь может пройти, но возвращается.
Лотти глубоко вздохнула.
- Любовь проходит, но возвращается, - повторила она. - Вы хоть иногда думаете обо мне?
Герцог пригубил вина.
- Моя дорогая Лотти, что за вопрос? Разве иначе вы были бы здесь?
- Это не то, что я имею в виду, и вы хорошо это знаете. Я стала старше и много узнала за эти последние два года. Но не напрасно ли говорить вам, что я стала намного привлекательнее, чем была, когда вы впервые увидели меня?
Герцог поднял стакан вина и отпил из него.
- Ни минуты не сомневаюсь, Лотти.
- Тогда?..
Это был вопрос. Слов было не нужно. Герцог посмотрел в глаза Лотти с расширенными зрачками, бросил взгляд на ее раскрытые губы, чтобы понять, о чем она спрашивает. Она, затаив дыхание, в напряжении ждала его ответа, как бы в том прелестном движении, которое приводило в восторг зрителей Ковент-Гардена каждый вечер.
Но прежде чем герцог успел ответить, внимание его отвлекла суматоха на другом конце стола. Лорд Руперт Давенпорт поднял сидевшую рядом с ним леди на стол. Застарелый игрок со склонностью заключать пари по любому поводу, он уговаривал сидевшего напротив джентльмена поставить сто гиней, что девушка станцует на столе, не перевернув стаканы с вином.
Лорд Руперт освободил место на столе. Ваза с персиками опрокинулась, и оранжерейные фрукты покатились среди ваз и тарелок. Хрустальные бокалы, украшенные монограммами, были поставлены в центре стола. Избранница лорда Руперта, прелестная итальянка, рожденная в Сохо, вскрикнула, когда чашка севрского сервиза упала на пол и разбилась.
- Это слишком трудно! Я не смогу! - закричала она.
Но лорд Руперт, удерживая ее на столе, доказывал:
- Клянусь, сможешь! Если ты выиграешь сто гиней, которые я на тебя поставил, я куплю тебе самое красивое кольцо, которое ты захочешь.
- Но мое платье. Оно слишком длинно!
- Так сними его, - заревел лорд Руперт и бросился снимать с нее платье, несмотря на ее визгливые протесты.
Наконец, хихикая с показной скромностью, она подняла платье выше колен и поставила ногу на перевернутый стакан. Лорд Руперт закричал, чтобы музыканты играли громче.
Лотти раздраженно прикусила нижнюю губу. Она видела подобные штучки слишком часто, чтобы проявить к ним интерес. Голые или одетые, трезвые или пьяные, на каждой вечеринке танцовщицы водружались на стол. К ее огорчению, герцог наблюдал за девушкой, и она знала, что не стоит отвлекать его в такой момент.
Но когда музыканты по указанию лорда Руперта заиграли громче, дверь в конце зала открылась и лакей громогласно объявил:
- Мисс Равелла Шейн, ваша светлость.
Это было так неожиданно, а голос лакея, возможно от застенчивости, так громок, что все обернулись. В дверях стояла Равелла. На ней был длинный темный плащ, закрывавший ее платье, она сняла капор с головы и держала его за ленточки. Ее волосы были откинуты назад и лежали беспорядочными локонами. Стоя там, она казалась очень маленькой, но при этом с ее приходом в комнате возникло что-то живое и светлое, чего не было раньше. Казалось, внезапно в комнату пробился луч солнца, и свет свечей и блеск золота потускнел и обесцветился.
На секунду голоса и смех стихли, молчание нарушалось только тихими нежными звуками скрипки. В этой тишине прозвучал чистый голос Равеллы:
- О, пекки, я вынуждена была приехать!
Она как бы не замечала людей вокруг, женщин в их декольтированных платьях, блистающих украшениями, мужчин, развалившихся в креслах, лакеев, стоящих рядами. Она видела только человека, неподвижно сидевшего во главе стола в кресле с высокой спинкой, как будто зачарованного.
Равелла через всю комнату побежала к нему.
- О, пекки, вы обещали приехать через неделю, вы обещали. Я подумала, что вы, может быть, заболели, и приехала. Я ехала на дилижансе. Приехала бы раньше, но нас задержали. Вы не сердитесь, что я приехала?
Она смотрела ему в лицо, отчаянно нуждаясь в поддержке, а потом как будто впервые заметила любопытные лица вокруг. Она отвела глаза от герцога и посмотрела на гостей. Слабая краска бросилась ей в лицо, а в глазах мелькнуло понимание.
- О, у вас праздник, - пробормотала она. - Простите… Наверное, мне не надо было приезжать!
Герцог поднялся.
- Вы ехали несколько часов. Наверное, вы голодны, Равелла.
Она снова посмотрела на него. Казалось, самый звук его голоса успокаивал. Щеки ее снова зарумянились.
- Я в самом деле ничего не ела с завтрака, и теперь, мне кажется, могу съесть быка.
Герцог повернулся к стоявшему рядом дворецкому.
- Обед для мисс Шейн, - коротко сказал он, - и поставьте ее стул рядом со мной.
Стул для Равеллы поставили справа от герцога, что очень рассердило Лотти. Герцог, повернувшись к гостям, сказал тоном приказа:
- Позвольте представить мою подопечную мисс Равеллу Шейн.
Большинство джентльменов встали. Несколько человек тоже попытались, но упали обратно на стулья.
Равелла сделала реверанс и подошла к стулу, принесенному для нее. Когда она сняла плащ, под ним оказалось простое платье из дешевого полосатого материала. Оно выцвело от частых стирок и было маловато, потому что она носила его уже два года.
Но Равелла не думала о своей внешности. Ее глаза расширились от удивления при виде разряженных женщин.
- Как красиво! - сказала она герцогу. - Эта леди собирается танцевать? Хотелось бы мне посмотреть!
Но почему-то мысль о танцах на столе увяла в самом начале и потеряла свою привлекательность, и даже лорд Руперт не протестовал, когда танцовщица, все еще хихикая, сползла на свое место.
Равелле быстро принесли еду, и она стала жадно есть. Утолив первый голод, девушка поняла, что женщина справа смотрит на нее. Она с улыбкой посмотрела на Лотти:
- Вы уже закончили. Я, надеюсь, не помешала, приехав так поздно.
На кончике языка Лотти так и вертелись слова, что помешала, но она сказала себе, что герцог не может серьезно интересоваться этой плохо одетой школьницей.
Внешность Равеллы обсуждалась за столом. Если герцог и замечал бросаемые искоса взгляды и легкий шепот, показывающие общее любопытство, он, казалось, не обращал на них внимания. Он откинулся на спинку стула и наблюдал, как ест Равелла, очевидно не собираясь разговаривать с ней.
У Равеллы же было много что сказать. Она рассказывала ему и Лотти о странных людях в дилижансе и о том, что они приехали бы раньше, но им пришлось пересесть в другой дилижанс около Сент-Албанса, и это задержало их почти на три часа, потому что колесо нельзя было починить.
- Большинство людей захватили с собой еду, - сказала она, - но у меня не было денег. Вы знаете, я взяла взаймы у Кейт.
- А кто такая Кейт? - спросил герцог.
- Это горничная, прислуживающая мне в Линке. И забавно, пекки, она одна из шестнадцати детей в семье. К счастью, она получила плату накануне вечером и потому смогла дать мне денег. Если бы я попросила денег у миссис Мохью, она бы постаралась помешать мне уехать, поэтому я никому, кроме Кейт, не сказала, что собираюсь делать. Я пошла в Виллидж-Кросс, Кейт сказала, что дилижанс там берет пассажиров.
Равелла помолчала, посмотрела на герцога и засмеялась:
- Боюсь, мои платья снова оказались в узелке. Я, кажется, никогда не смогу ездить с чемоданом.
- По-моему, вы выбираете самый неудобный способ путешествий, - холодно сказал герцог.
На щеках Равеллы появились ямочки.
- Был один случай в этом путешествии, но вас не было, чтобы спасти меня.
На другом конце стола послышался взрыв смеха и визг одной из женщин. Ее сосед обнял ее и пытался поцеловать. С почти искренним отвращением она оттолкнула его. Хотя ее руки были слабыми, он потерял равновесие и с шумом упал под стол.
Глаза Равеллы округлились от удивления.
- Он заболел? - спросила она.
Кажется, герцог вдруг вспомнил о своих обязанностях.
- Если вы закончили, Равелла, будьте добры подняться наверх и подождать там. Я поговорю с вами позже.
Равелла встала. На лице ее отразилась тревога, которую она почувствовала из-за резкости его тона.
- Вы не сердитесь на меня? - спросила она.
Герцог повернулся к лакею:
- Проводите мисс Шейн в будуар и попросите экономку сделать все, что она попросит.
- Хорошо, ваша светлость.
- Но, пекки… - пролепетала Равелла.
Герцог поклонился ей, она сделала реверанс. Затем послушно пошла к двери.