Всего за 208 руб. Купить полную версию
Если здесь Вашему Императорскому Высочеству нечего и надеяться на обнаружение этих документов, то взамен Вы можете утешиться приобретением миниатюрного портрета Строганова. Достаточно только написать об этом г-ну Шарлю Гуайону (Goyon), адвокату, бывшему помощнику (adjoint) [мэра (?). – А.Ч.] в Риоме (Пюи-де-Дом), чтобы г-н Гуайон поспешил пойти навстречу желаниям Вашего Императорского Высочества. Учитывая положение и состояние г-на Гуайона, вопрос о цене за портрет, который он будет счастлив предложить Вашему Императорскому Высочеству, не вызовет затруднений.
С глубочайшим уважением к Вашему Императорскому Высочеству,
Ваш покорнейший слуга
Франсуа Буайе.
Результатом многолетней и кропотливой работы великого князя Николая Михайловича по сбору документов стала опубликованная им в 1903 г. трехтомная биография П.А.Строганова. Это сочинение, два года спустя переизданное во Франции с предисловием одного из крупнейших историков того времени – Ф. Масона, стало вторым, после книги де Виссака, классическим трудом для историографии темы.
Специфика предмета исследования побудила автора уделить гораздо больше внимания истории взаимоотношений П.А. Строганова с его учителем, нежели это сделал де Виссак. Опираясь на архивные документы, великий князь Николай Михайлович проанализировал "педагогический идеал" Ромма, а именно особенности применявшейся тем методики обучения и воспитания, эффективность которой историк оценил весьма высоко: "Как воспитателю Ромму удалось сделать из вверенного ему ребенка человека и патриота". В то же время исследователь противопоставлял предреволюционную деятельность Ромма его революционной активности, считая последнюю "печальной аберрацией", едва ли поддающейся разумному объяснению. "Я провожу строгую грань между занятиями Ромма и его исполнением своих обязанностей, – писал великий князь, – до выезда из Швейцарии видна определенная система и добросовестное отношение к долгу воспитателя, после – все разом было забыто. Вся воздержанность Ромма, его стоицизм, любовь к естественным наукам и математике – все это исчезло, и перед нами обнаружился новый Ромм, в особенной оболочке, дотоле неизвестной".
Утверждая, что "перевоплощение" Ромма во время революции носило абсолютный характер и никак не было связано с его предыдущей жизнью, автор подчеркивал, что принципы, на которых строилось образование и воспитание Павла Строганова, не имели ничего общего с якобинскими идеями, составившими в дальнейшем кредо его учителя. Напротив, предшествующее воспитание обеспечило юношу иммунитетом против революционной "заразы": "Беспристрастная оценка должна отдать должное и Ромму как наставнику, сумевшему вселить в своем воспитаннике такие чувства долга к своему родителю и любовь к родине, которые оказались сильнее мимолетных увлечений, созданных революционной обстановкой жизни в Париже". Правда, подобная трактовка идейной эволюции Ромма, как, впрочем, и его ученика, не выглядит достаточно убедительной, поскольку не опирается на анализ их общественно-политических представлений в предреволюционный период.
Явно недостаточно внимания автор монографии уделил и той интеллектуальной среде, в которой вращались его герои и которая не могла не повлиять на их мировоззрение. История их путешествий также была изложена лишь в самых общих чертах, причем с серьезными неточностями в датировке отдельных событий.
Однако основная ценность книги Николая Михайловича состояла не столько в авторском тексте, на который приходится лишь одна шестая часть ее объема, сколько в публикации источников на языках оригинала, занимающей два с половиной тома из трех. В частности, половина первого тома отведена корреспонденции из архива Ромма, которую приобрели во Франции автор монографии и А.Б. Лобанов-Ростовский, а также находившимся в России еще с ХVIII в. и теперь впервые вводимым в научный оборот письмам Ромма и его ученика старому графу А.С. Строганову. И хотя эти 98(!) документов, помещенных в Приложении к первому тому, составляли лишь малую толику от всей массы источников, имевшихся в распоряжении великого князя, в дальнейшем именно они послужили основой для целого ряда работ о Ж. Ромме и П.А. Строганове.
Впрочем, в последующие за выходом книги 30–35 лет в историографии темы наступил серьезный спад, вызванный причинами далеко не научного характера. Концентрация в одном месте подавляющего большинства источников могла бы в обычной ситуации значительно облегчить работу исследователей, но в условиях происшедшей в России революции она имела прямо противоположный результат. Великий князь Николай Михайлович был арестован большевиками и в 1919 г. как член императорской фамилии расстрелян, после чего его архив, куда входил и фонд бумаг Ромма, почти на 20 лет выпал из поля зрения ученых, причем не только зарубежных, но и российских. В 1935 г. Марк Алданов завершил свой очерк "Юность Павла Строганова" меланхоличной констатацией: "Бумаги Ромма через столетие приобрел великий князь Николай Михайлович. Он успел напечатать лишь небольшую часть этих бумаг. Где они находятся в настоящее время, я не знаю".
И все же тема продолжала интересовать историков, о чем свидетельствовали посвященные ей работы, время от времени появлявшиеся в научной печати. Так, овернский краевед М. Бурье существенно уточнил приведенные де Виссаком сведения о семье Ромма и, пожалуй, впервые привлек внимание исследователей к такому важному источнику, как письма племянницы Ромма Миет Тайан (сестры Жан-Батиста), в которых довольно подробно освещена история посещений Риома в 1786–1790 гг. "русским принцем" Павлом Строгановым и его наставником. Французский журналист Л. Пиньо написал на основе изданных великим князем документов брошюру о пребывании Ромма в России. Американский историк У. Холбрук опубликовал вместе с одним из писем Гужона два письма Ромма, обнаруженные в фондах библиотеки Гарвардского университета.
В 1936 г. вышла в свет первая в советской историографии работа о Ж. Ромме – очерк В. Виргинского, представлявший собой популярное изложение с "классовых позиций" содержания трудов М. де Виссака и великого князя Николая Михайловича.
Однако реальное продвижение в разработке проблемы было невозможно без возвращения в научный оборот личного архива Ромма, судьба которого долгое время оставалась неизвестной. И вот, наконец, в 1938 г. бóльшая часть этого фонда появилась… в Италии. К сожалению, мы почти ничего не знаем о том, как архив Ромма попал на Аппенинский полуостров. Едва ли не единственным источником информации на сей счет остается крохотная заметка Гвидо Мадаро, опубликованная 16 лет спустя. Привожу ее полностью:
Бумаги Ромма, находящиеся сегодня в Милане, г-н Фердинандо Герра в 1938 г. купил у князя Волконского (Wolkonsky), который получил их в наследство от семьи Строгановых. Эти документы, возможно, были приобретены во Франции после смерти Ромма его учеником Павлом Строгановым.
Г-н Герра обладает фотографией прекрасного портрета в миниатюре Ромма, репродукцию с которого можно видеть в книге великого князя Михайловича "Граф Павел Строганов".