Всего за 169 руб. Купить полную версию
– Я не хочу проходить через все это снова, – прошептала Маша. – То, что будет после того, как ты снова посадишь меня в такси. Сидеть и думать, почему так, и что пошло не так, и в чем моя вина, что сделала не так. Откуда эта ледяная стена молчания. – Николай раскрыл рот, но Маша сделала выразительный жест рукой, как бы приказывая ему замолчать. – Но это неважно. Все, что будет потом, неважно. Я не хочу тратить время на то, чтобы говорить о том, что было раньше и что будет потом. Я хочу тебя! – и Маша дрожащими от волнения руками стянула джинсы и отшвырнула их на пол. Движения были неловкими, неумелыми, и теперь, сидя на огромной кровати в одних трусах, Маша чувствовала себя птенцом, выпавшим из родного гнезда. Огромный холодный мир, большой, широкоплечий мужчина с красивыми темными глазами испепеляет ее жадным взглядом.
И вот его мнимое спокойствие разламывается напополам, и он облизывает пересохшие губы, подносит руку к Машиному плечу, сжимает его и надавливает так, что Маша вынуждена откинуться назад. Она падает назад, на постель, и замирает в ожидании продолжения. Маше больше не холодно, напротив, ей жарко и тяжело дышать. Николай осторожно стягивает трусики вниз и отбрасывает их к джинсам. Теперь преимущество на его стороне, он остается одетым, а Маша совершенно обнажена, но преимущество это мнимое. Николай дышит глубоко, вдыхая рвано, неравномерно, в то время как его рука совершает путешествие от Машиных плеч вниз, к ее груди, к окрепшим темным соскам и дальше вниз по горячей бархатной коже. Его терпения хватает буквально на полминуты, после чего он со всей поспешностью стаскивает рубашку, бросает на пол скомканные брюки. Маша смеется.
– А я думала, ты будешь дразниться до утра, Дон Корлеоне!
– Увидишь, глупая, что я сделаю с тобой до утра, – пригрозил Николай, и Маша вздрогнула от скрытой угрозы в его словах. Такой многообещающей угрозы. Маша продолжала улыбаться, глядя на то, как Николай сбрасывает с себя последние детали одежды, но улыбка перешла в изумление, когда Маша увидела стоящий, как кол, член, напряженный и полностью готовый к атаке. Николай с наслаждением смотрел, как меняется выражение Машиного лица. Затем, не говоря ни слова, он склонился к ней и сильными, не допускающими возражений движениями рук раздвинул ее ноги в стороны. Маша вскрикнула, но Николай не обратил внимания на ее слабый протест. Его лицо потемнело, взгляд стал тяжелым и острым, опасным, как оголенный провод. Николай прижал Машу своим телом к кровати, чуть оставив места, приподнявшись на локтях.
– Ты тяжелый, – прошептала Маша, извиваясь и пытаясь выбраться из-под мужского тела.
– Наивная, ты думаешь, я тебя выпущу – теперь? – улыбнулся он и склонился к Машиному лицу, целуя ее сначала в губы, а затем проведя языком по ее нижней губе, по подбородку, по шейке. Одновременно Маша почувствовала, как твердый, почти каменный член упирается ей между ног, ища заветный вход. – Расслабься, девочка.
– Будет больно? – спросила Маша, невольно пугаясь того, что сейчас будет. Он слишком большой, как он поместится – там? Она помнила, что как-то это получалось, но теперь ей казалось, что это просто невозможно.
– Хочешь, я остановлюсь? – спросил Николай, вздыхая. Маша замотала головой и подалась бедрами вперед. Все, что угодно, но только не это. Не останавливайся. Не уходи. Не оставляй меня хотя бы сегодня, не в эту ночь. Я постараюсь, я буду смирной, буду терпеть. Маша вскрикнула, когда до предела напряженный член прорвался внутрь и заполнил ее тело. Николай старался действовать медленно и осторожно, но держать себя в руках было почти невозможно. Сам вид нежной перепуганной девочки, лежащей под ним с раздвинутыми в стороны длинными ножками вызывал такую бурю внутри, требовал всего самого мужского, что было в его природе.
– Ты такая тугая, такая сладкая, – простонал он, и эти слова мгновенно вызвали ответный пожар там, где продолжалось сражение полов. Ее тело хотело быть захваченным, Маше так нравилась эта грубая сила, и, в конце концов, она перестала сопротивляться и бояться, она уже приняла свою участь и с упоением отвечала на осторожные движения Николая встречным движением бедер.
– Тебе хорошо? – спросила она, задыхаясь от нежности. Николай смотрел на Машу, не сводя глаз, скользил взглядом по ее лицу, по плечам, смотрел на то, как его тело овладевает ею, как его член наносит один за другим ритмичные удары, вбиваясь все глубже внутрь ее тела.
– Ты шутишь? – прошептал он. – Тебе не больно? Ты в порядке?
– Мне… мне нравится, – призналась Маша, кивая головой, а затем счастливо рассмеялась. – Я не знаю, как он там помещается – такой огромный.
– Ох, ты дошутишься, – простонал Николай и нанес пару сильнейших ударов. Маша вскрикнула, но не уклонилась, а, напротив, встретила их максимальным упором. Николай оперся на локоть, а ладонь другой руки он поднес к Машиной груди и нежно положил ее так, что вся грудка оказалась под нею. Николай легонько сжал ее, затем его пальцы нащупали сосок, темную, напряженную до болезненности кнопку, и он принялся играть ею, наслаждаясь невольными стонами, сорвавшимися с Машиных губ. Эта игра так понравилась ему, что Николай даже остановился, стараясь сдержаться, чтобы не кончить прямо в эту минуту. Но его неподвижность Машу расстроила.
– Что… что не так? – спросила она, раскрывая опьяненные, полные наслаждения глаза.
– У тебя сейчас такое лицо, что так бы и смотрел. Вот какой я хочу, чтобы ты была всегда, голой, распростертой подо мной на моей постели. Можешь остаться тут насовсем?
– Не думаю, что смогу ходить после такого, – рассмеялась Маша, обезоружив Николая. Он обрушил на нее всю свою мужскую силу, уже не сдерживаясь, даже желая, чтоб нежная плоть ее пострадала, чтобы запомнила это вторжение. Николай нашел губами Машины губы, его поцелуй был таким же яростным и страстным, что и движение его бедер. Маша потерялась в этом коктейле эмоций, растворилась в чарующей пульсации между ног, отдаваясь призыву, зарождавшемуся в глубине ее тела. Николай жадно обнимал ее, шарил руками по ее телу, по ягодицам, удерживая ее тело как можно ближе к себе. Затем, напротив, он привстал, покинув Машу на секунду.
– Перевернись, девочка. Ложись на животик, – прошептал он ей, и Маша тут же покорно исполнила просьбу. Николай занял позицию между ее ног, приподнимая ее попку руками, сгибая ее ноги в коленях, чтобы ее восхитительная раскрытая женская сущность оказалась прямо перед ним, перед его членом. Тогда он ворвался в нее снова, одновременно прикасаясь пальцами к чувствительному бугорку между ее ног. Маша застонала и "пропала" в водовороте ощущений. Николай засмеялся.
– Как ты хорошо меня чувствуешь, конфетка, – прошептал он, склоняясь над ней. – Ты сейчас вся на мне. Что скажешь?
– Не останавливайся, пожалуйста, – попросила она, почти плача от слишком сильных чувств.
– И не собирался, – успокоил ее он. Его умелые пальцы отлично знали, чего хочет Машино тело, и он давал ему стимуляцию. Теперь он брал Машу с полным погружением, без малейшей жалости или послабления, но она только просила еще. Это было как опьяняющий танец, известный им обоим от рождения. Еще немного, еще круг-другой вокруг ярких и обжигающих языков пламени, и вот сопротивляться неизбежному стало уже невозможно. Николай видел, что Маша "улетела" и почти обмякла в его руках. Ее губы шевелились, словно она продолжала непонятный разговор, но ее тело напряглось, а там, между ног, все стало невероятно горячим.
– Давай, ты моя самая вкусная девочка на свете, уже можно, – прошептал он, прижимая Машу к себе, надавливая пальцами на пульсирующий напряженный клитор. Маша простонала и задрожала, хватаясь руками за спинку кровати, чтобы не упасть. Николай нанес еще несколько ударов и замер, удерживал Машу на себе все то время, что продолжалась эта долгожданная волна их общего оргазма. Затем, когда все уже закончилось, он нежно отцепил ее пальцы от спинки и помог ей лечь на подушки, но оставался внутри ее. Маша лежала, нежная, теплая, совершенно сонная и улыбалась. Когда их тела все же разъединились, Маша недовольно поморщила носик, и Николай поцеловал в самый его кончик.
– Машенька, ты как? – спросил Николай совсем другим тоном, заботливым, взволнованным. – Мы тебя нигде не повредили? Я просто не мог удержаться. Ты слишком хороша, моя маленькая.
– Ты был просто как животное, – сонно пробормотала Маша, продолжая улыбаться.
– Это поэтому ты не хочешь на меня смотреть? Ну, Машенька, открой глазки.
– М-м-м, животное. Пушистый кот. Я хочу спать, – капризничала Маша.
– Пушистый кот? – расхохотался Николай. – Да уж, все не так страшно, как я хотел думать. Придется тогда вскоре повторить. Эй, ты что, спишь? Ну вот, приехали. А поговорить?
– Поговори, – предложила Маша сквозь сон. После этой бури, в которой она еле выстояла, она чувствовала себя восхитительно уставшей. Каждая частичка ее тела была счастлива, и последняя ясная мысль в ее голове была о том, что Николай ее обнимает. И что он, кажется, тоже доволен.
Затем она уснула. Так хорошо Маша не спала уже давным-давно. Что-то без сомнения правильное случилось с нею, и сон был глубокий и крепкий, как в детстве, когда мама не могла добудиться ее и за целый час. Было хорошо и спокойно, хотя Маша совершенно не привыкла ни к этому месту, ни к странному ощущению, когда кто-то еще лежит рядом с нею. Николай обнимал ее жадно, крепко, прикасаясь горячими ладонями к ее обнаженному, бесстыдному телу, с наслаждением накрывая ими Машины груди, целовал ее в шею, в основание спины, в плечи, он прикасался оголенным телом к ее ягодицам, отчего его член начинал твердеть.