Своеобразная танцевальная сюита на балах Людовика XIV состояла обычно из следующих танцев: бранля, менуэта, куранты и сарабанды. Свое название бранль получил от французского слова "branler", что означает "двигаться, шевелиться, колебаться". Во Франции его танцевали повсеместно, но в различных частях Французского королевства бранль исполняли по-разному и даже название танца было различным: в Бретани - пасспье, в Оберне - бурре, в Провансе - гавот . В отличие от так называемого народного бранля на придворных балах бранль танцевали чинно, без темпераментных прыжков и непринужденных поворотов корпуса.
Куранту называли "танцем манеры", это торжественное шествие дам и кавалеров можно сравнить с плавным течением воды. Куранта - танец истинных рыцарей. Во время сложной куранты трое кавалеров приглашали трех дам. Получив их отказ, кавалеры уходили, но вскоре возвращались и становились перед дамами на колени.
Удивительна история сарабанды. На родине этого танца, в Испании, сарабанду исполняли только женщины под аккомпанемент кастаньет, гитары и пения. Причем Сервантес считал песни сарабанды непристойными. В 1630 году танец был запрещен Кастильским советом. Изгнанная с родины, сарабанда нашла пристанище на королевских балах, где исполнялась благородно и спокойно; танцем влюбленных называл сарабанду известный балетмейстер Карло Блазис. Манера танца была очень важна. Резкие жесты, прыжки - это вульгарность, присущая простолюдинам. Сдержанность, спокойствие - признак благородного происхождения. Придворный танец не терпит суеты и беспорядочных движений.
Барокко - это контраст света и тени, реального и несбыточного, тяжелого и воздушного. Государственные и военные церемониалы этой эпохи призваны напоминать человеку о его высоком предназначении, подчинении "высшему началу". Стиль придворной хореографии складывался постепенно. Родиной бальных танцев Возрождения и барокко могла быть Италия, Испания или другая страна. Но как церемониальные танцы они окончательно сформировались при дворе Людовика XIV, благодаря которому танцевальный мир заговорил по-французски. Власть диктует моду.
Рост популярности того или иного бального танца во многом зависел от социальных процессов. Великий Моцарт в сцене оперы "Дон Жуан" воспроизвел своеобразную социологию танца. Изысканный Оттавио с донной Анной танцуют менуэт, Дон Жуан с простодушной Церлиной - контрданс, тогда как его слуга Лепорелло с крестьянином Мазетто кружатся в вальсе.
В светском обществе было принято связывать внешний облик человека с его нравственными качествами. В этом отношении особое значение имели уроки танцев, "ибо как нравственная философия образует человека для благородных действий, так нравственные танцы приводят молодых людей к привлекательному общежитию".
К началу XVIII века история европейских бальных танцев насчитывала столетия. Русские дворяне учились танцевать, согласно государеву приказу, который не подлежал обсуждению. Если на ассамблеях Петра I на танцы смотрели как на некую повинность, то в царствование Екатерины I неумение танцевать считалось важным недостатком воспитания.
В 1731 году в Петербурге был организован Шляхетский кадетский корпус, в учебный план которого входило изучение изящных искусств, в том числе и бального танца.
Танцмейстером в корпус в 1734 году был приглашен Жан Батист Ланде. Именно по его прошению, подписанному 4 мая 1738 года, была организована "Собственная Ее Величества танцевальная школа" (в настоящее время - Академия русского балета имени А.Я. Вагановой в Санкт-Петербурге). В школу принимали детей "подлого звания", то есть из народа. Это был важный шаг в создании национальной балетной школы.
В конце XVIII - начале XIX века танец наряду с иностранными языками и математикой - один из важнейших предметов в программе обучения дворянина. "При отъезде из Москвы дядя велел мне усовершенствоваться без него в французском языке и выучиться по-немецки, математике и танцевать" , - вспоминал М.А. Дмитриев.
В 40-50-х годах страсть к танцам охватывает широкие круги буржуазии в России. Стихийно открываются танцклассы.
Весь Петербург затанцевал,
Как девочка, как мальчик,
Здесь что ни улица, то бал,
Здесь что ни бал - скандальчик.
Все веселятся от души,
Все ладно в нашем быте.
Пляши, о град Петра, пляши!
Друзья мои, пляшите!
Пляшите все, хотя б в тоске
Скребли на сердце кошки,
Вся мудрость наших дней - в носке
Поднятой кверху ножки.
Вина и пляски резвый бог
Да будет вечно с нами -
И наш прогресс, как сбитый с ног,
Запляшет вверх ногами.
Эти стихи В. Курочкина, написанные в 1862 году, передают атмосферу общественной жизни Петербурга 60-х годов XIX века. В европейских государствах XVIII–XIX веков в переломные периоды жизни общества наблюдался повышенный интерес к танцевальному искусству. Так, в 1797 году в Париже состоялось 684 публичных бала. Особую роскошь эти балы приобрели во дворцах нуворишей и родовой аристократии. Они начинались в два часа и шли с небольшим перерывом, а после обеда продолжались до глубокой ночи.
Балы с более демократической публикой происходили в специальных платных залах - "казино", здесь же обучали танцам модные учителя: Селлариус, Коралли, Лабор, Марковский.
В России общественные танцклассы существовали вплоть до конца царствования императора Николая I. Мелкое чиновничество, средний класс и купцы не отставали от модных танцев, с особым жаром изучая их у танцмейстеров Кессениа и Мариинкевича. Танец был обязательным предметом в государственных и частных учебных заведениях. Его изучали в Царскосельском лицее и в скромных коммерческих училищах, в военных заведениях и в Академии художеств. Декабристы устраивали в Сибири танцевальные вечера и обучали своих детей хореографии. В светском обществе было принято связывать внешний облик человека с его нравственными качествами. С.Н. Глинка, вспоминая о своем учителе танцев, писал: "Ремесло свое он почитал делом не вещественным, но делом высокой нравственности. Ноден говорил, что вместе с выправкой тела выправляется душа" . На бальном паркете уверенно чувствовали себя многие государственные и военные деятели России XIX - начала XX века. Достаточно назвать такие имена, как граф М.А. Милорадович и П.А. Столыпин.
Наряду с верховой ездой, фехтованием и гимнастикой танцы причислялись к "благодетельным телесным упражнениям", которые в сочетании с музыкой способствуют гармоничному развитию личности. Одним из лучших учителей бальных танцев первой половины XIX века считался П.А. Иогель. В молодости он получил прекрасное образование и воспитание. "С искусством Иогель соединяет неоценимые достоинства общежития. Он находчив, остер, всегда весел и любезен. Бывши во всех аристократических домах учителем, он везде умеет держать себя, как придворный века Людовика XIV, при котором вежливость была доведена до высшей степени" , - вспоминал А.П. Глушковский.
Иогель не был театральным танцовщиком, но изучил бальные танцы в совершенстве. В январе 1800 года Иогель начал давать свои первые уроки, а 28 декабря 1849 года несколько поколений его учеников танцевали на бале своего почтенного наставника. Если на частный бал попасть было весьма непросто, а общественный требовал строгого соблюдения всех тонкостей светского этикета, то отличительным свойством балов Иогеля являлась веселость, "невольно охватывающая вас, заставляющая вас даже против воли танцевать и пожалеть при окончании бала, зачем он так рано кончился, это веселость, которую почтенный и веселый до сих пор хозяин всегда умеет вдохнуть в свои празднества" . На бале 28 декабря было 900 человек, все танцевали "до упаду и, выходя из собрания, сожалели, что бал кончился".
Маскарады Мунаретти не уступали по известности балам Иогеля. В 1818 году в Москве на Рождественской улице был танцевальный класс Мунаретти, куда ежедневно съезжались ученики различных сословий, национальностей и возраста. В сравнении с другими педагогами Мунаретти брал за уроки небольшую плату и обещал научить своих воспитанников всем танцам, какие известны в мире. Дом профессора был привлекателен для молодежи как школа не только танцевального, но и кулинарного искусства. У Мунаретти во время танцкласса предлагался завтрак. При этом сам педагог отлично готовил блюда итальянской кухни.