- А если очень быстро? Одну секунду!
- Ну, если одну секунду - тогда можно.
И вот тогда-то в глазах у Фильки зажглась авантюрная искорка.
- Как вы думаете, сколько у вас прямых родственников, Раиса Павловна? – спросил он.
На мгновение учительница опешила и подозрительно посмотрела на него:
- А тебе зачем? С каких это пор ты заинтересовался моими родственниками Хитров?
- Этот вопрос увлекает меня чисто теоретически. Ваши родственники интересуют меня не как люди, а той своей стороной, которой они обращены к математике.
- Как это мои родственники обращены к математике? Ты спрашиваешь, не было ли среди моих родственников известных ученых? - снова не поняла Раиса Павловна.
- Нет, не об этом. Я спрашиваю: как вы думаете, сколько было у вас прямых родственников в 1000 году нашей эры? - нетерпеливо пояснил Филька.
- В 1000 году? Понятия не имею! Но почему это тебя интересует?
- Исключительно с точки зрения математики. Возьмем человека, например вас.
- Почему именно меня?
- Ну если не хотите, чтобы вас, возьмем кого-нибудь другого, скажем, меня Колю Егорова или Риту… Тут важен не конкретный человек, а пример…
- Ладно, пускай это буду я… И что дальше? - учительница покосилась на часы: время для опроса еще было.
- Очень хорошо, Раиса Павловна! Давайте так: я буду задавать вам вопросы не личные, а просто математические и вы отвечайте, не удивляясь. Хорошо?
- Ну хорошо, - кивнула та, слегка заинтересованная.
- А ответы записывайте мелом на доске. Договорились?
- Что-то ты больно много хочешь, Хитров! Ладно, но только если это будет относиться к математике, - согласилась Раиса Павловна, которой было интересно куда он клонит.
Весь класс, затаив дыхание, следил за поединком.
Филька подождал, пока она взяла мел, и потом подолжил:
- Первый вопрос - элементарный. Сколько у вас родителей? Меня интересует только количество.
Учительница удивленно приподняла брови, явно ожидая подвоха, а потом острожно ответила:
- Столько же, сколько и у всех. Двое.
- Запишите на доске, - попросил Филька.
Раиса Павловна пожала плечами и вывела на доске жирное "2".
- Учти, скоро у тебя будет такая же в журнале, - вполголоса пообещала она.
- А сколько у вас бабушек и дедушек? - продолжал Филька, делая вид, что ничего не слышал.
- Четыре! - и учительница под двойкой написала "4".
- А прабабушек и прадедушек?
- Восемь!
- А прапрабабушек и прапрадедушек?
- Шестнадцать… Ты мне что, устроил экзамен на таблицу умножения? - усмехнулась Раиса Павловна, но все-таки записала на доске цифру.
- А прапрапра… - продолжал Филька.
- 32! Это же элементарно! Каждый раз умножаешь на два. Ведь у каждого человека - двое родителей.
- А прапрапрапра? "64" - секунду подумав, написала на доске учительница.
- А их родителей?
- 128! А их родителей 256, а родителей тех родителей 512… Но так мы долго будем считать. Ты ведь хочешь узнать, сколько родственников у меня было в 1000 году нашей эры?
- Да, - подтвердил Филька.
- Тогда это можно подсчитать проще. Обычно люди женятся в двадцать пять лет, и тогда же у них появляются дети. Значит, в столетии четыре поколения?
Так? - спросила математичка.
- Не так. Я у мамы раньше появился! - крикнул Колька Егоров.
- А я позже! - возразила Анька.
- Это не имеет значения, кто годом раньше, кто годом позже… Мы имеем дело со средними величинами. Ведь ты это имел в виду, Хитров? - спросила Раиса Павловна.
- Именно это… - подтвердил Филька.
- Хорошо, тогда посчитаем, допустим, на двести лет. Двести лет - это восемь поколений или два в восьмой степени… - учительница придвинула к себе калькулятор. - Значит, в 1800-м году у меня было 256 прапрапрабабушек и дедушек. Считаем, еще на двести лет назад, до 1600 года…
Она снова взглянула на калькулятор, быстро что-то подсчитала и брови у нее удивленно поднялись. Прежде чем написать ответ на доске, она дважды перепроверила.
- Так сколько? - спросил Филька.
- 65.536! Или два в шестнадцатой степени прямых родственников было у меня в 1600 году! - поразилась учительница.
- А в 1400-м году?
- Два в двадцать четвертой или… - Раиса Павловна снова взглянула на калькулятор, - 16 миллионов 777 тысяч 216!
Класс был поражен, он никак не ожидал у Раисы Павловны такой многочисленной родни.
- Не так уж и много! Мы еще не добрались до тысячного года, - хладнокровно сказал Хитров. - А в 1200?
- Калькулятор зашкаливает. Придется считать на бумаге, - сказала учительница. Она схватила листок и стала увлеченно считать в столбик.
Не только математичка, Коля Егоров и Аня Иванова тоже увлеклись подсчитывая своих родственников. Рита незаметно посмотрела на часы и обнаружила, что до конца урока осталось всего двадцать пять минут. Значит всех уже не спросят.
- Кажется, получилось! - шепнула она Ане, но та была так увлечена подсчетами, что не услышала.
"2 родителя 4 бабушки и деда 8 прабабок и прадедов 32 прапрадеда 64 прапрапрапра 128 прапрапрапрапра," - писала она.
Раиса Павловна наконец закончила подсчеты и обнаружила у себя в 1000 году нашей эры несколько миллиардов непосредственных бабушек и дедушек - примерно столько, сколько живет сейчас на Земле. Такое обилие родни так ее поразило что она углубилась в историю еще дальше - до 1 года нашей эры, то есть на две тысячи лет назад, и у нее получилось число, которое едва уместилось на доске:
"1.210 000 000 000 000 000 000 000" - 1, 21 триллион триллионов! И это я еще округляла в меньшую сторону! – поразилась математичка. - Но это ведь вообще нереальное число! Столько людей никогда не могло жить в одно время! Если сложить всех людей, которые жили за всю историю человечества - не будет и одной десятой от этого числа! Здесь какой-то парадокс, но я не понимаю какой! Ведь я все считала правильно!
2х2х2х2х2х2х2… и так восемьдесят раз или 2 в восьмидесятой степени - все верно!!!
- И ведь это только ваши прапрапрапрабабушки! - сказала Аня. - А ведь еще родственники других людей! Что же тогда получается, их всех надо складывать?
Ваш триллион триллионов, мой триллион триллионов, филькин триллион триллионов.
- Но как такое может быть? Сейчас население Земли только семь или восемь миллиардов, а раньше было намного меньше. У нас же получается, чем дальше в глубь веков, тем людей становится больше, - поделился своим открытием Коля Егоров.
И все недоуменно уставились на Хитрова, ожидая, что он подскажет решение этой загадки, которую сам всем и предложил.
А тот, уже не таясь, посмотрел на часы и, обнаружив, что до звонка всего две минуты, и опроса уже не будет, сказал:
- Честно говоря, я и сам толком не понял, как это возможно, но одну вещь я уяснил…
- Какую? - ошеломленно спросила Раиса Павловна, с трудом отрывая взгляд от немыслимого числа на доске.
- То, что у каждого человека не могло быть по триллиону триллионов прямой родни. А раз не могло, то родня у нас общая, а это значит, что все люди родственники… И мы с вами, Раиса Павловна, родственники, и с Анькой, и с Риткой, и вообще со всеми, кто живет на Земле. А родственникам тройки в четверти не ставят, и вообще обращаются с ними лучше, чем с чужими. А тут выходит, чужих вообще нет, и все на Земле - твоя родня!
- С точки зрения математики все неопровержимо. Мы все действительно в родстве, причем неоднократно, - подтвердила учительница, глядя на доску.
Прозвенел звонок.
- Конец урока! До встречи в новой четверти! - машинально сказала Раиса Павловна.
Филька взял свой рюкзак и вышел из класса.
- Пока, родственнички! - крикнул он уже на пороге.
Рассказ седьмой
PAUKUS GRUSULICUS
После уроков в пустом классе Катя Сундукова жаловалась Коле Егорову:
- У всех дома есть какое-нибудь животное: у Ритки - персидская кошка, у Фильки - кошка, у Аньки - овчарка, у Мокренко - хомяк…
- А у тебя какое? - спросил Коля.
- У меня никакого…
- Почему?
- Родители говорят, что у них аллергия, а, по-моему, просто не хотят… И поэтому, когда все хвастают своими животными, мне приходится отмалчиваться…
- Катя вздохнула и подошла к окну.
Егоров, которому Сундукова нравилась, хотел утешающе дотронуться ей до плеча, но взглянул на свою руку и спрятал ее за спину. Потом он остановился рядом с Катей и тоже стал смотреть на улицу.
- У меня тоже нет домашних животных, если не считать тараканов, - сказал он.
Девочка удивленно повернулась к нему.
- У тебя нет?!
- Никого, - кивнул Коля. - У бабушки в деревне, правда, есть пес в будке но он же не мой… Когда я приезжаю, он сначала на меня лает и только потом узнает.
Катя стояла совсем близко, и он рассмотрел у нее на правой щеке маленькую родинку.
- Значит, мы с тобой в равном положении? - шепотом спросила девочка чуть-чуть придвигаясь к нему.
- Выходит, что так! - тоже прошептал Егоров, чувствуя, что в груди у него замирает сердце.
В этот момент, как всегда некстати, в класс заглянул Максим Александрыч и споткнулся о стоявшее на пороге ведро с торчавшей из него шваброй.
- Понаставили тут! Сундукова, Егоров! Вы будете убирать? Я сейчас вернусь! - крикнул он и исчез, так и не решившись перешагнуть через ведро, опасаясь за свои новые итальянские ботинки.
Коля подошел к ведру, вытащил из него раскисшую тряпку и бросил ее на пол нагромоздив рядом несколько стульев и парт, между которыми как дуло гранатомета торчала рукоятка швабры.