Всего за 279 руб. Купить полную версию
…Рыть землю под крепостью стали затем;
И до половины подкоп доведя,
Ирана бойцы по веленью вождя
Под стены твердыни столбы подвели,
Их, черною нефтью облив, подожгли,
И рухнул воздвигнутый Туром оплот.
Пыль вздыбив, дружина рванулась вперед.
· · · · · · · · · · · · · · · ·
Мечом защищали родимый свой кров,
Свое достояние, жен и сынов
Туранцы, без устали бились они.
Но лучше б на свет не родились они!
· · · · · · · · · · · · · · · ·
Дыханье огня, ливень гибельных стрел.
Кто б выход найти, кроме бегства, сумел?
Разбитое войско из крепости прочь
В просторы степные бежит во всю мочь.
Ворота замкнулись, и вот уж громят
Бойцы завоеванный вражеский град.
Твердыни защитника полонены,
И старцы, и юноши уведены…
И не важно, что в приведенном фрагменте описывается захват иранцами туранской крепости. В противоположных случаях использовались точно такие же приемы штурма и способы расправы с осажденными. Кстати, никто пока не доказал, что последними защитниками Аркаима были именно индоевропейцы, а не прототюрки, например. Если же верна моя гипотеза: Аркаим - перевалочный пункт мигрантов с Севера на Юг, то защитниками Уральской Трои могли быть какие угодно протоэтносы. В то время и языки, и верования, и культура были дифференцированы слабо. Свидетельство тому - все та же "Шахнаме".
Центральным "нецарским" персонажем сверхпоэмы, которому посвящено больше всего сказаний, является легендарный богатырь Рустам (или Ростем - в разных переводах его имя вокализовано по-разному) (рис. 30). Родился он в результате кесарева сечения и, если пользоваться хронологией самой "Шахнаме", в незапамятные времена мифологических "царей", задолго до принятия иранцами зороастрийской религии. Грубо говоря, это могла быть эпоха от I до III тысячелетия до н. э., то есть время, когда прапредки иранцев в своем продвижении с Севера на Юг еще не достигли конечной точки миграции и своей будущей родины - Иранского нагорья, - а находились в промежуточной зоне вынужденного переселения - в южнорусских степях.
Рис. 30. Рустам убивает дракона. Персидская миниатюра
То было время, когда распад индоевропейской этнолингвистической общности был еще весьма далек от завершенности. Применительно к рассматриваемому периоду, который сам по себе сокрыт в тумане тысячелетий, это в особенности относилось к протоиранским и протославянским племенам, в недрах которых уже обозначались контуры и будущей проторусской народности. Отсюда вполне понятно и имя богатыря Рустама (Ростема). Его корневая основа "рус" ("рос") имеет непосредственное отношение и к формированию русского языка (в процессе его отделения от некого общего ирано-славянского лингвистического "блока") и, естественно, к происхождению самого русского народа. В поэме Фирдоуси прямо отмечается, что Рустам (Ростем) не является коренным иранцем, а имеет сакское происхождение. Саки - восточные скифы, следовательно Рустам - скиф. Не приходится сомневаться, что прообразом этого богатыря послужил какой-то легендарный ирано-славянский прапредок, этнологически общий для персов, таджиков и русских и имеющий скифское происхождение. Не лишено вероятности также, что речь идет о знаменитом Русе (или Росе), названном в Густинской летописи "Полнощным Князем", то есть Князем Северным, а точнее даже Полярным.
В "Шахнаме" есть и другие любопытные реминисценции. К примеру, многие "цари" (по правлению которых и структура всей книги распадается на "царства") фигурируют в поэме с приставкой "кей": Кей-Кобад, Кей-Кавус, Кей-Хосров и др. Происходит она от древнеавестийского слова "кави", означающего "господин", "владыка", "царь". В латинском языке это древнеарийское слово трансформировалось в имя Кай, а в русском стало Кием. Таким образом, Кий - легендарный основатель Киева - по своему изначальному смыслу означает "князь". В древнерусском же языке (то есть, спустя тысячелетия после вычленения его из ирано-славянского лингвистического "блока" и ставшего вполне самостоятельным) известны и другие значения слова "кий", дожившего до наших дней в смысле "длинная узкая палка" (например, "биллиардный кий"); но в прошлом значения были совсем другие - "палка" во всех ее видах, "дубинка", "молот" и даже "гиря" (см.: Словарь М. Фасмера).
Мусульманские (в особенности арабские и персидские) авторы оставили немало свидетельств о древней Полярной прародине. Даже о легендарных народах Гоге и Магоге в Коране можно узнать гораздо больше, чем из скупых намеков Библии. Однако в коранических и около коранических мусульманских сказаниях представления о северных - в том числе об уральских и сибирских - народах подверглись еще большему искажению, достигнув предела омерзения, ксенофобии и демонизации. Как уже упоминалось, в Коране северные аборигены названы совокупным словосочетанием Йаджудж и Маджудж, представляющим собой фонетическую трансформацию некоей первичной протолексемы. На арабских и персидских средневековых картах для народов Йаджудж и Маджудж всегда отводилось место на Крайнем Севере, правда, сам север, по средневековой картографической традиции, изображался внизу.
По преданию, у всех Йаджудж и Маджудж по четыре глаза - два на лбу, два на груди; их тело покрыто шерстью, а уши свисают до плеч; вместо слов они издают отвратительные звуки, похожие одновременно и на змеиной шипение и на птичий свист. В Коране они упоминаются в связи с рассказом о мифическом герое Зу-л-Карнайне. Имя это переводится как "Двурогий", и в обыденном представлении оно слилось с образом Александра Македонского - Искандера, также прозванным в народе Двурогим, так как якобы носил рогатый шлем. Подобно Александру, Зу-л-Карнайн-Двурогий обладал по воле Аллаха великой властью и совершил поход к пределам мира. Там, на далеком Севере, он и столкнулся с ужасными и нечестивыми народами Йаджудж и Маджудж, которые терроризировали местное население и замышляли прорваться во владения правоверных. Дабы не допустить этого, Зу-л-Карнайн воздвиг в северных пределах земли высочайшую стену, ее огромные каменные блоки были скреплены расплавленным железом.
Где-то в Сибири, в пространстве от Алтая до Ледовитого океана, а также между Уральскими горами и Байкалом до сих пор находятся останки этой стены (по другой версии - башни). Кроме того, от тех времен повсюду видны развалины древних городов, тех самых, где жили северные аборигены, сдерживавшие натиск воинственных Йаджудж и Маджудж. Где именно находились эти города, современным археологам пока известно очень мало. Зато сохранились многочисленные и подробные описания арабских путешественников, посетивших средневековую Сибирь. Вот одно из таких сообщений, оно принадлежит географу Сихаб эддин Ибн-Фалдаллах ал-Умари (1300–1348), который, в свою очередь, ссылается на рассказ арабского купца Бадр эддин ал-Хасан ал-Руми:
"Страны Сибирские и Чулыманские [на Каме] прилегают к Башкырдам [башкирам]. В земле Башкырдов находится мусульманский кади, пользующийся почетом. В землях Сибирских и Чулыманских сильная стужа; снег не покидает их в продолжение 6 месяцев. Он не перестает падать на их горы, дома и земли. Вследствие этого у них очень мало скота. Это обитатели сердца Севера. Приезжает к ним мало людей, и пищи у них мало <…> Купцы наших стран не забираются дальше города Булгара; купцы Булгарские ездят до Чулымана, а купцы Чулыманские ездят до земель Югорских, которые на окраине Севера. Позади их уже нет поселений, кроме большой башни, построенной Искандером на образец высокого маяка; позади ее нет пути, а находятся только мраки… пустыни и горы, которых не покидают снег и мороз; над ними не восходит солнце; в них не растут растения и не живут никакие животные; они тянутся вплоть до Черного моря; там беспрерывно бывает дождь и густой туман и решительно никогда не встает солнце. За Югрой живет на берегу морском народ, пребывающий в крайнем невежестве. Они часто ходят в море".
В приведенном фрагменте, типичном для арабских географических сочинений, речь идет в основном о территориях, расположенных в заполярных областях Приуралья и Приобья. Описание относится к XIV веку. Но есть еще более ранние свидетельства, записанные по крайне мере на четыре столетия раньше. В "Книге путей и стран", принадлежащей географу Ибн Хордадбеху (820–912), приводится рассказ еще одного арабского купца - Саддама ат-Тарджумана, побывавшего на территории Южной Сибири и Урала и также проследовавшего на Север. Именно он своими глазами видел руины многочисленных городов и как правоверный мусульманин посчитал, что виновниками их разрушения могли быть только легендарные Йаджудж и Маджудж - кому еще как не им произвести столь чудовищное опустошение? Но послушаем самого путешественника, посетившего Сибирь свыше тысячи лет тому назад: