И он звал именно меня, а не кого-то другого! — расхвасталась Таюшка.
Таюшка даже и не заметила, как все малыши примолкли, и только тогда сообразила, когда услышала у себя за спиной мальчишечьи голоса:
— Смотри, опять рыжая здесь! Кого это они там прячут? Ну-ка, мелюзга, раздвиньтесь! Смотри, рыжая такого же кота рыжего притащила! Мало, что сама рыжая, так ещё и кот у неё рыжий! А ну отдай кота!
— Не отдам, — храбро ответила Таюшка, быстро спрятала котёнка в карман сарафана и сжалась, не на шутку испугавшись налетевшей ватаги мальчишек, предводимых её недругом толстяком.
— Отдай, говорю, а то хуже будет! Тебе, кажется, уже говорили, чтоб ты тут больше не появлялась, а ты опять здесь! Что, мало вчера получила?! Тебе же сказано было, что это наш двор и рыжим здесь не место, ты поняла?! — кипятился толстяк.
— Нет, — буркнула Таюшка себе под нос. Вот что она поняла ясно, так это то, что её сейчас опять будут бить, и покрепче прижала к себе котёнка.
— Лучше отдай кота, а то сама получишь, ну! — И толстяк, так и не сумев заполучить кота, изо всей силы толкнул Таюшку в спину.
Таюшка как сидела на корточках, так и упала лицом вниз, стукнувшись губами о бордюрину песочницы, и сразу же почувствовала во рту привкус крови. А другой мальчуган, постоянно сопровождавший толстяка, больно пнул её по коленкам.
— Мама, мамочка, скорее сюда, на помощь! — пронзительно закричала Маришка, наивно полагая, что мама на двенадцатом этаже её услышит.
Однако помощь всё-таки подоспела. Но не от Маришкиной мамы.
— Ах вы, паразиты, мало вам своих драчек, уже и малышей начали бить! — громозвучно гаркнула прибежавшая на Маришкин крик дворничиха.
И Таюшка услышала торопливый топот трусливо убегающих мальчишек, минуту назад бывших храбрыми и воинственными. Она повернула голову и увидела, как вся мальчишья ватага улепётывает от дворничихи, а та, нагоняя, хлещет их по задницам своей метлой. Таюшка, вскочив, бросилась к своему подъезду, вбежала на лестничную площадку и так отчаянно заревела «ма-а-амо-о-очка!!!», что жильцы в тревоге пооткрывали свои двери, и, видя окровавленного ребёнка, повыскакивали на лестницу, спрашивая: «Что случилось, деточка?»
Таюшка с разбегу уткнулась в материнские колени и ещё больше зашлась в истерическом рёве.
— Господи, да что же это такое? Вчера пришла вся избитая, сегодня то же самое, когда же это кончится? — заплакала Таюшкина мама.
— А вы узнавали, кто её бьёт? Кто же у нас такой изверг?! Так ведь всех малышей перекалечат! — возмущались жильцы.
— Так это Борька со своей командой, — услужливо подсказала пожилая тётка в очках.
— Да, это он, сын нашего бизнесмена-предпринимателя, — подтвердила молодая тётка с лицом, лоснящимся от питательного крема, и с волосами, накрученными на бигуди.
— Так это Николая Васильевича Сагинова сынок? — И люди, почему-то успокоившись, стали расходиться по своим квартирам.
Мама завела Таюшку домой, кое-как отцепила её судорожно сжатые руки, приговаривая:
— Таюша, разожми руки, ты же задушишь котёнка, слышишь, ему тоже больно, отпусти его!
Потом мама повела Таюшку умываться, переодела в чистое платье, но струйка крови из рассеченной губы не останавливалась. Мама вызвала неотложку, и их с Таюшкой отвезли в поликлинику. Там ей не очень больно наложили швы:
— Ну вот, теперь всё до свадьбы заживёт, — улыбаясь, сказал доктор. — И где ж это она так ударилась? Наверное, слишком быстро бегала?
— Нет, это её избили мальчишки, — горько сказала мама.
— Тогда вам надо заявить в милицию. И знайте: черепно-мозговые травмы у детей не всегда проходят бесследно, — предостерёг доктор.
И Таюшка с мамой отправились домой. Мама уложила Таюшку отдыхать, а сама куда-то ушла.