Прижимаясь к земле, продираясь сквозь цепкую лесную траву, Калганов пополз в сторону своих позиций. А вслед ему стучали пулемёты, с посвистом и щёлканьем, обрывая листья, неслись между ветвями пули…
Только на исходе второй недели наблюдений командир разведчиков смог наконец выбрать место, где безопаснее пройти в тыл врага.
Безлунной июльской ночью Калганов и четыре матроса удачно проскользнули гущей леса между передовыми постами противника. Всю ночь они ходили по лесистым склонам, пробирались в занятые немцами деревни, осматривали лощины и поляны, запоминая, где находятся батареи, склады, штабы.
Разведчики не успели вернуться до наступления утра. Рассвет застал их в густом лесу, по опушке которого пролегала дорога. Приняли решение переждать день.
Можно было бы уйти куда-либо в глухую чащу и там просидеть до вечера, но разведчики не хотели терять времени впустую. По дороге то и дело проходят немецкие машины. Важно проследить, что везут, куда. «Устроиться для наблюдения возле самой дороги небезопасно, – размышлял Калганов. – Вдруг набредут немцы. Наблюдать издали, из леса? Но из-за деревьев ничего не увидишь…»
Калганов в раздумье посмотрел на деревья, плотной стеной стоящие на опушке леса. Между ними ещё белел ночной туман, но он уже редел; наверху, меж ветвями, всё явственнее светлело небо.
«На деревьях засядем!» – решил Калганов.
Разведчики выбрали себе по дереву – старые, развесистые, кряжистые дубы, густо оплетённые лесным виноградом. Каждый взобрался повыше на своё дерево и затаился в гуще листвы.
Стало уже совсем светло. Пятеро разведчиков наблюдали. По дороге проезжали грузовики, обозные повозки, проходили колонны немецких солдат. Видно было, что происходит какая-то перегруппировка. Внимательные глаза разведчиков отмечали всё.
Солнце стояло уже высоко, когда послышался лязг гусениц, тяжёлый гул моторов. Танки?…
Да, это были танки.
Три танка, с чёрными крестами на броне, поравнялись с деревьями, на которых сидели разведчики, и, свернув, остановились прямо под ними. Моторы смолкли, брякнули открываемые крышки люков. Из машин вылезли танкисты и начали располагаться на траве, доставать еду. Стоило только кому-нибудь из них повнимательнее взглянуть вверх…
Матросы и Калганов держали автоматы наготове.
Наконец танки ушли.
Только когда под деревьями всё гуще стали ложиться вечерние тени, Калганов дал матросам знак: спускаться. Поздней ночью разведчики вернулись к своим. После этого поиска Калганов со своими матросами не раз скрытно, по лесным оврагам, проходил за передний край врага, в его тыл.
Но возвращаться становилось с каждым разом труднее. Враг всё более насторожённо следил за подступами к своим позициям.
Однажды рано утром, когда Калганов, на груди которого была запрятана карта с обозначением разведанных вражеских позиций, Юсупов, Юначёв и ещё несколько матросов возвращались из поиска, их обнаружили немцы и погнались за ними. Был один путь: между двумя немецкими дзотами – блиндажами с пулемётами. Незаметно проскользнуть между этими огневыми точками было трудно. Но немцы, что сидели в дзотах, ещё не успели увидеть разведчиков, и Калганов решил воспользоваться этим. В амбразуру левого дзота полетели гранаты, брошенные сильными матросскими руками. Бревенчатый настил осел, погребая под собой гитлеровских пулемётчиков. Но из правого дзота тотчас же начал стрелять пулемёт, преграждая путь отхода.
– Сайфулла, – приказал Калганов Юсупову, – возьми Борисова, Юначёва и ещё двоих, забросайте пулемёт гранатами!
Юсупов, а за ним четыре матроса рванулись ко второму дзоту. Подбежав к амбразуре сбоку, бросили несколько гранат. Они разорвались перед амбразурой, её завалило. Но тотчас же пулемёт застучал из другой амбразуры.