Вместе с разведчиками первыми прорвитесь к Белграду. Собрав всё мужество, проникните с ними в подземные лабиринты Будапешта.
Вместе с ними далеко за Веной вы встретите сияющий День Победы.
Автор
«Hаx лазарет»
По каменистому ухабистому просёлку, между припалёнными южным солнцем кустами, рысцой, не очень искусно держась в сёдлах, трусили три всадника с автоматами за плечами. Каждому из них было не больше двадцати. Из-за расстёгнутых воротников их солдатских гимнастёрок виднелись сине-белые полосы флотских тельняшек, за плечами развевались ленточки матросских бескозырок. Следом за верховыми, переваливаясь на выбоинах, ехал броневичок с пулемётом, торчащим из открытой сверху башенки. Над её краем виднелись две головы в выцветших пилотках. За приподнятым передним броневым щитком можно было разглядеть лицо водителя – молодое, но с небольшой бородкой.
Обладатель бороды – лейтенант Калганов отправлялся со своими разведчиками в очередной поиск. Нелегко действовать им здесь, в прибрежных горах близ Туапсе. Попробуй разбери в путанице лесных зарослей, ущелий и оврагов, где своя, где «ничейная», где захваченная фашистами земля, попробуй разгляди, где скрыты за листвой вражеские окопы. А вести разведку надо. Немцы начали наступление, хотят захватить Туапсе и вырваться на берег Чёрного моря. Нужны новые сведения о их силах.
Дорога становилась всё более петлистой, узкой, превращалась уже в тропу. Броневик шёл с трудом. Наконец лейтенант остановил машину.
Шофёру, которому он передал штурвал, и матросу Юначёву, сидевшему в башенке у пулемёта, приказал:
– Замаскируйте броневик и ждите. Если за нами погонятся немцы, прикроете огнём.
Калганов пересел на своего коня, на котором ехал матрос Борисов, теперь тот пошёл пешком. Два других матроса, Кривда и Юсупов, продолжали путь в сёдлах.
Тропа углублялась в лесные дебри. В лесу было тихо. Ничто не напоминало о противнике. Всё чаще Калганов, ехавший впереди, сверялся с картой и компасом. Где-то впереди недалеко селение Чилипси. Занято ли оно противником?
До Чилипси, по расчётам Калганова, оставалось уже совсем немного, когда он заметил впереди, в кустах, людей в невоенной одежде, с винтовками в руках. Это были партизаны.
Партизаны предупредили: по лесу всюду немецкие патрули, засады, наблюдатели.
– А всё-таки придётся нам идти, – сказал Калганов. – Сведения нужны.
– Может быть, вам наши пленные что-нибудь скажут? – спросили партизаны.
– Какие?
– А вот. Только что взяли. На повозках ехали. Моряков провели в кустарник, где под охраной двух партизан сидело с десяток смуглых, восточного типа людей в немецких мундирах. На одних были немецкие пилотки, на других барашковые шапки.
– Что за публика? – спросил Калганов.
– Полицаи, из мусульманского легиона. Юсупов, подошедший вместе с Калгановым, задал пленным вопрос на своём родном татарском языке. Один из них тотчас ответил, радостно улыбаясь. Но Юсупов вовсе не обрадовался. Его глаза гневно блеснули, он схватился за автомат:
– У, предатель! Собака! Мой народ позоришь!
– Не горячись, Сайфулла! – удержал Калганов. – Я их поспрошаю.
Пленные ничего вразумительного о противнике рассказать не смогли. Но во время разговора Калганову пришла в голову смелая мысль.
– Эти нам без пользы, – сказал он партизанам, – а вот их обмундировка нужна. И дайте нам одну повозку из тех, на которых они ехали. Кривда! Забирай лошадей, отведи их к бронемашине. К вечеру ждите нас у оврага, над которым спалённое дерево. А вы, – сказал он Борисову и Юсупову, – переобмундировывайтесь, как я.
Борисов и Юсупов быстро натянули поверх гимнастёрок мундиры, снятые с легионеров.