Дядя Дэн мгновенно схватил под мышки по ребенку и кинулся в лес; следом за ним помчались остальные. Потом, устыдившись своей трусости, он остановился во тьме густого леса и крикнул (правда, не слишком громко):
- Я тут, господи, я тут!
Минута напряженного ожидания - и ко всеобщему удивлению и радости стало ясно, что господь бог прошествовал мимо, ибо страшный шум стал утихать вдали. Предводительствуемые дядей Дэном, все осторожно направились на разведку к покинутому бревну. Оказалось, что "всемогущий" уже поворачивал за мысок, удаляясь вверх по течению; и пока они глядели, последние огоньки, мигнув, исчезли, а пыхтенье становилось все тише и наконец совсем замерло.
- Уф-ф! И ведь есть же такие, что говорят, будто молитва не помогает. А знаешь ли ты, что бы сейчас с нами было, если бы не моя молитва? Вот то-то!
- Дядя Дэн, значит ты думаешь, что это твоя молитва спасла нас? спросил Клай.
- Думаю? Ничего я не думаю: я знаю! Где были твои глаза? Разве ты не видел, как господь шел на нас: тш-тшу, тш-тшу, тш-тшу! Да еще как страшно-то! А зачем бы это ему, если бы его что-нибудь не рассердило? И разве он не смотрел прямо на нас и не тянулся прямо к нам рукой? И неужели ты думаешь, он отпустил бы нас, если бы никто его не попросил? Ну уж нет!
- По-твоему, он нас заметил, дядя Дэн?
- Да пойми же ты, дитя: я своими глазами видел, как он смотрел на нас!
- А ты не испугался, дядя Дэн?
- Нет, нет, сэр! Когда человек молится, он ничего не боится: никто его и тронуть не посмеет.
- А почему же ты побежал?
- Да я... я... Масса Клай, когда на человека нисходит благодать, он сам не знает, что творит; да, да, сэр: он сам ничего не знает! Можешь подойти к нему и снять у него голову с плеч, и он даже не заметит. Вот возьми, например, иудейских детей, что прошли сквозь огонь; они здорово обожглись, еще как обожглись, - только сами-то они этого не почувствовали, а раны у них тут же зажили; если б это были девочки, они, может, спохватились бы, что их длинных волос не стало, но ожогов и они бы не заметили.
- А может, это и были девочки? Я думаю, что девочки.
- Ты не можешь так думать, масса Клай. Тебя иногда и понять нельзя: думаешь ты то, что говоришь, или говоришь такое, чего вовсе не думаешь? Ты все говоришь одинаково.
- Но откуда мне знать, кто они были: мальчики или девочки?
- Господи боже мой, масса Клай, а библия на что? К тому же ты сам говоришь "они". А в библии про женщин всегда пишут не "они", а "оне". Некоторые будто и читать умеют, да сами не понимают, что они читают!
- Ну, дядя Дэн, мне кажется... Эй, глядите: еще один господь поднимается по реке! Не может же их быть целых два?!
- На этот раз мы пропали, теперь уж наверняка пропали! Нет, масса Клай, их не два, а один, и это тот же самый. Господь бог, когда хочет, сразу где угодно появится. Ух ты! Дым так и валит, огонь так и пышет! Тут уж не до шуток, дружок! Вишь, спешит, будто он что забыл! Пошли, дети; вам пора спать. Бегите, бегите, а дядя Дэн пойдет в лес и помолится за вас. Может, и удастся старому негру спасти вас еще раз.
Он и в самом деле ушел в лес и стал молиться за них, но он ушел так далеко, что сам сомневался, мог ли господь, поспешая мимо, услышать его молитву...
ГЛАВА IV
ПУТЕШЕСТВИЕ СКВАЙРА ХОКИНСА НА ПАРОХОДЕ ПО МИССИСИПИ
В-седьмых, отправляясь в путь, ему следует воздать
богово богову, уплатить кредиторам долги, если они есть,
помолиться, дабы удача сопутствовала ему и опасности
миновали его; и ежели он достиг совершеннолетия, то
составить завещание и разумно всем распорядиться, ибо
многие, отправляясь в дальний путь, не возвращаются
домой. (Сие благое и христолюбивое наставление дано
Мартином Зейлером в его "Аподемических канонах",
предпосланных его же "Путеводителю по Испании и
Португалии".)
Лей, Рассуждение о путешествии, стр. 7.