Еще миг — и двухтонная громада станка раздавит ее своей тяжестью… Каким-то непостижимым образом Углов одновременно видел и это, и окно проходной, откуда веселыми глазами смотрели на Дашу ее дети — Костик и Нина, каждый день приходившие встречать маму после работы,
Не раздумывая, Углов бросился вперед и подпер ящик спиной. — Брось тачку, Даша! Брось! — крикнул он.
Но растерявшаяся Даша не бросила ручки даже тогда, когда тачка с разбегу ткнулась в стену цеха и опрокинулась как раз против падающего станка.
Тотчас, очнувшись, на помощь Углову бросились рабочие. Навалились. Подперли ящик стойкой. Оттащили Дашу в сторону.
— Ну вот и порядок! — пошутил кто-то и смолк.
На глазах у всех лицо Углова становилось серым, как оберточная бумага. Хватая руками воздух, он неловко развернулся на подгибающихся ногах и рухнул на асфальт заводского двора.
Чудовищное напряжение, хоть и длилось несколько мгновений, сделало свое подлое дело. Через двадцать лет фашистский осколок вторично ужалил бойца в самое сердце.
Его подняли, отнесли в медпункт. Потом отвезли домой.
ПЕРВОЕ ИСПЫТАНИЕ
С тех пор как папа построил лодку, каждое лето приносило Зиночке множество радостей. Они уезжали на рыбалку. Ловили раков в донских ериках. Жгли костры и варили уху.
Отец год от года поручал ему все более серьезную работу. Зиночка привык подолгу грести против течения. Научился находить удобное место для стоянки и рыбной ловли, разжигать костер даже при сильном ветре и во время дождя. Зиночка уже хорошо плавал, но долго не мог решиться переплыть Дон. Отец укоризненно смотрел на него и говорил:
— Эх ты, трусишка!
Щеки Зиночки пылали от стыда. Он низко наклонял голову, готов был расплакаться, но никак не мог преодолеть страх.
Однажды они рыбачили на задонском озере. И вдруг со стороны Азовского моря подул сильный ветер. Отец посмотрел из-под руки на виднеющийся вдали посеревший Дон и забеспокоился:
— Ты хорошо привязал лодку? Видишь, что на Дону делается. Зиночка глянул на отца и вдруг вспомнил: «Тузика»-то он совсем не привязывал! Только чуть вытянул на песок. Думал: «Зачем еще с кошкой возиться? Вон тишь какая». — Я мигом! Посмотрю и назад! — крикнул он и побежал к Дону. Он выскочил из кустов лозняка и ахнул. Лодки на берегу не было.
В серой сумятице волн где-то посреди Дона то появлялся, то пропадал низкий голубой борт «Тузика». Его относило наискосок к Зеленому острову. Он побежал вдоль берега. Обогнал «Тузика» метров на триста и, не раздумывая, кинулся в воду. Одно дело плыть, когда река спокойна, а другое — когда ежесекундно в лицо хлещут сердитые короткие волны, ветер срывает с верхушек пену и забивает водяной пылью глаза, нос, рот… Но Зиночка плыл и плыл. Временами казалось, что «Тузик» не приближается, а он сам барахтается на одном месте. «Только бы догнать… Догнать… Догнать», — сверлило в мозгу.
«Тузика» он настиг у самого Зеленого острова. Схватился за борт, заглянул внутрь и отлегло от сердца: все — одежда, обувь, весла — было на месте. Он опустил ноги и вдруг почувствовал дно. «Значит… я переплыл Дон? Сам!.. В бурю, — подумал он и испугался — я же мог утонуть!» Но страх тотчас отступил, и на смену ему пришла радость: «Сам переплыл. Сам!».
Преодолевая волну, то и дело черпая бортом воду, выбиваясь из сил, Зиночка наконец пригнал лодку к прежней стоянке. Едва успел вычерпать воду, как подошел отец с удочками и садком, полным трепещущей рыбы. «Вот хорошо. Успел я, — подумал Зиночка. — Он ничего и не заметил. Может, не говорить?»
—Ну что ты так долго? Я уж думал: что с тобой приключилось, — и, прищурясь, глянул в глаза сыну.
—Нет, папа… То есть да, папа! Случилось! — решился Зиночка и рассказал отцу все.
—Молодец! — похвалил он. — Только кошку в другой раз не забывай в песок воткнуть. А теперь давай-ка разжигать костер. А то не ровен час, простудишься.
Он не простудился.