Всего за 229 руб. Купить полную версию
Мне самому неудобно…
— Но это опасно?
— Как бы тебе объяснить?.. Это — высокое кровяное давление. Его надо сбить! Врачи выпишут лекарства: порошки, уколы, таблетки. Но главное: положительные эмоции! Понимаешь?
— Еще бы! — соврал я. И подумал: «Хорошо бы, чтоб он мне не поверил. И объяснил!»
Он не поверил. Или пропустил мои слова мимо ушей.
— Положительные эмоции — это значит радость, веселье, надежда… Ведь главное — нервы. Им нужно питание.
Я посмотрел на яичницу. Он улыбнулся:
— Да-да! Им нужен витамин хорошего настроения. Они это любят, нервы. Отец работает на строительстве? Всю жизнь он на стройках! Это уже, прости меня, не для него: сроки, задания, планы. И еще… Может, его что-нибудь мучает, угнетает? Это надо решительно снять!
Я подумал немного.
— Нет, его ничего не мучает. У нас дома все хорошо. И на работе его уважают. Ему будет трудно уйти… Привычка свыше нам дана. Сами знаете!
— Может быть, ты и прав. А Людмила что думает? В смысле его работы?
— Не знаю. Я у нее не спрашивал. Но его не угнетает… Никто! Я уверен.
— Что ж, хорошо. Это важно! Если Людмила захочет, я зайду, посмотрю…
Теперь я понял, почему он выглядывал на лестницу: не хотел, чтоб Людмила увидела его в женском фартуке.
Они вместе учились в школе. Их считали женихом и невестой. Это было бы так хорошо, если б они поженились: Людмила осталась бы в том же доме, только спустилась бы на этаж. А у него книги не стояли бы там, где должна быть посуда…
Но Людмила не хочет. Она вообще не думает о замужестве: ее это не интересует. Она у нас «мастер четких линий» и думает только о своих чертежах.
Я однажды сказал:
— Вот если бы ты вышла замуж за дядю Леню!
— Две пары очков в одной молодой семье — это слишком много, -ответила мне она. Пошутила, хотя вообще-то шутить не любит.
А мама с отцом промолчали. И посмотрели на меня нежно и с жалостью, как на любимого дурачка: ты, дескать, мал еще. Не понимаешь!..
Странное дело: не заботятся о будущем дочери! Наверно, потому, что она — ранний ребенок. Но разве она виновата? Какая несправедливость! Все втроем они заботятся обо мне: просто уж нету сил.
3
Я слышал, как некоторые взрослые говорят: «Я сумасшедшая мать! Я сумасшедший отец!..» И всегда как бы гордятся своим сумасшествием.
Мои родители непохожи на этих людей. Они абсолютно нормальные. И даже стесняются того, что прямо-таки дрожат за каждый мой шаг. Поэтому они дрожат как бы в шутку, а не всерьез. И поэтому, думаю я, отец кажется иногда грубоватым. Просто родители слишком долго ждали меня. Вот в чем все дело!
Хотя мне от этого, конечно, ничуть не легче.
О себе они не заботятся никогда. Даже удивительно; про меня все знают -что вредно, чего нельзя Даже полезное может им показаться вредным. А на себя словно рукой махнули.
«Больше я этого не допущу!.. Начну с отца. Буду все время подбрасывать ему положительные эмоции!» — с таким твердым решением я вернулся домой.
Раньше меня упрекали за то, что я часто бываю мрачным. Мама молча и внимательно заглядывала мне в глаза. Отец напевал: «Что ты, молодец, невесел? Что ты нынче нос повесил?» «О чем задумался, детина?..» Или что-нибудь вроде этого.
А Людмила спрашивала в упор:
— Ты нас готовишь к чему-то плохому? Что-то случилось в школе? А может быть, во дворе? Скажи прямо. Прямота многое искупает.
Сама прямая, «мастер четких линий», Людмила от всех кругом требует точности и прямоты.
А я, как правило, ни к чему особенному их не готовлю… Просто мне хочется попросить что-нибудь такое, вместо чего, я уверен, мне предложат все сокровища мира: музей, цирк или даже театр. А мне хочется поехать с ребятами за город, на озеро Бездонку, где все загорают и плавают, а не только с утра до вечера тонут, как считают мои домашние.
Но в тот день я всем улыбался.