Всего за 229 руб. Купить полную версию
В "Тихом Доне" М. Шолохов рассказывает о донском казачестве, о жесточайшей классовой борьбе на Дону, о трудных и сложных поисках основной массой казачества правильной дороги к союзу с рабочим классом. Многое было неясно трудовому казачеству. Это и предопределило такие жизненные ситуации, когда часть трудового казачества приняла участие в контрреволюции. Столкновение между революционным народом и частью трудового крестьянства, которая оказалась во враждебном пролетарской революции лагере, носило трагический характер. При этом трагическая ситуация возникала только в тот момент, когда трудящиеся, оказавшиеся в контрреволюционном лагере, начинали понимать ошибочность своего пути, искать выход из создавшегося положения, мучаясь и страдая от неумения найти правильный выход. Но и эта часть трудового народа, осознав свои ошибки, приходит впоследствии к союзу с рабочим классом, с пролетарской революцией. Именно в таком смысле понимает трагический конфликт и сам М.А. Шолохов. Вспоминая о событиях гражданской войны на Дону, М. Шолохов в 1956 г. говорил, что "помимо отъявленных контрреволюционеров, там были и люди, случайно, вслепую примкнувшие к белогвардейскому движению, но впоследствии большинство из них осознало свои ошибки и стало активными строителями социализма" (Правда. 1956. 27 декабря). "Драматизм положения" писатель видит в том, что многие из совершивших ошибку не видели выход из создавшегося положения.
В период революции и гражданской войны, когда история человечества проделывала "один из самых великих, самых трудных поворотов", "когда кругом с страшным шумом и треском надламывается и разваливается старое, а рядом в неописуемых муках рождается новое" (Ленин В.И. Соч. Т. 27. С. 133), когда многомиллионная масса крестьянства поднялась к "самостоятельной политической жизни" (Там же. С. 162), когда "новизна и трудность перемены вызывает, естественно, обилие шагов, делаемых, так сказать, ощупью, обилие ошибок" (Там же. С. 243), в этот период колебание мелкобуржуазных слоев – явление вполне естественное, вполне закономерное, и ожидать, что революция "обойдется без колеблющихся – это было бы совершенно противоестественно, это значило бы совершенно не считаться с классовым характером переворота" (Там же. С. 252).
Характеризуя движение народных масс, В.И. Ленин постоянно отмечает самостоятельность их действий. Октябрьская революция пробудила в народе стремление активно участвовать в политической жизни и самостоятельно решать общественные вопросы. И при своей "удивительной доверчивости и бессознательности" (Там же. Т. 25. С. 274) мелкобуржуазная или полумелкобуржуазная масса без собственного практического опыта, позволяющего сравнить руководство буржуазии и руководство пролетариата, не может решить сложнейший политический вопрос: "быть вместе с рабочим классом или с буржуазией" (Там же. Т. 30. С. 243). В.И. Ленин неоднократно подчеркивал, что возникновение колебаний внутри крестьянства вполне возможно, и не только возможно, но что оно сплошь и рядом было в период гражданской войны.
В основе трагического конфликта в "Тихом Доне" лежит заблуждение части народа, что порождает трагическую ошибку Григория Мелехова, принявшего участие в Вешенском восстании. Но даже и тогда, когда Григорий Мелехов находится в лагере контрреволюции, его нельзя отождествлять с отъявленными контрреволюционерами. Вот почему четкое разграничение злостных врагов Советской власти и тех, кто случайно, вслепую примыкает к белогвардейскому движению на Дону, совершенно необходимо как принципиальный пункт в постановке и разрешении проблемы трагического в "Тихом Доне".
В.И. Ленин писал: "Средний крестьянин нам не враг. Он колебался, колеблется и будет колебаться: задача воздействия на колеблющихся не одинакова с задачей низвержения эксплуататора и победы над активным врагом" (Там же. Т. 28. С. 171). А между тем в существующих исследованиях о "Тихом Доне" теряется грань, разделяющая Григория Мелехова с врагами Советской власти, что не могло не сказаться на трактовке главного героя.
В критической литературе о "Тихом Доне" утвердилось мнение, согласно которому в образе Григория Мелехова М. Шолохов показал тех людей, которые, оторвавшись от народа, превратились в отщепенцев и которым отказывается в праве на новую жизнь при Советской власти. И. Лежнев писал, что "у Мелеховых будущего нет" (Лежнев И. Указ. соч. С. 160). Вслед за ним Л. Якименко делает такое предположение: Ему (т. е. Григорию Мелехову. – В. П.) не будет места в начинающейся новой жизни" (Якименко Л. Указ. соч. С. 77). С этим выводом связывается и анализ образа.
Мысль, пронизывающая исследования о "Тихом Доне", заключается в том, что Григорий Мелехов, находясь во враждебном Советской власти лагере, теряет свои положительные человеческие качества, постепенно превращается в жалкое и страшное подобие человека.
О "страшной душевной опустошенности", "страшной духовной деградации" (Литературный критик. 1940. № 2) Григория Мелехова пишет Гоффеншефер, о "жалкой слабости" (Октябрь. 1940. № 9) Григория Мелехова упоминает Чарный; "жалким, узким и своекорыстным эгоистом, думающим только о себе" (Красная новь. 1941. № 3), называет его Кирпотин и т. д.
"Неверный, ошибочный путь Григория в революции, приведший его к разрыву с народом, – путь утрат многих прекрасных человеческих свойств и качеств" (Якименко Л. Указ. соч. С. 78), – констатирует Л. Якименко, добавляя при этом, что "с последних страниц романа глядит на нас... жалкое и страшное подобие человека" (Там же. С. 143), что "борьба против народа приводит... к гибели человеческого в человеке" (Там же. С. 144) и что "Григорий... становился не человеком" (Там же. С. 100).
В тон Л. Якименко пишет Л. Владимиров. Характеризуя Мелехова, Шолохов-де карает своего героя, отнимая "у него смелость, честность, силу молодости, веру в будущее", отнимая "его последнюю надежду и любовь – Аксинью" (Дон. 1955. № 2. С. 77). Но с таким же успехом можно сказать, что М. Шолохов карает не только Григория, но и Аксинью, Наталью, Пантелея Прокофьевича, Ильиничну и даже Полюшку – дочь Григория.
Крайнее заострение получила эта мысль в книге В. Гуры. "После того как Григорий вступил в новую полосу раздумий, его духовное падение углубляется. Разум, хладнокровие, расчетливость покидают его, один лишь звериный инстинкт, "дикое животное возбуждение" властно управляет его волей" (Гура В. Жизнь и творчество М. Шолохова. М., 1955. С. 119-120).
Называя путь Григория Мелехова путем утрат прекрасных человеческих качеств, Л. Якименко делает попытку раскрыть "причины бесславного конца этого когда-то сильного, талантливого, яркого человека". Уже к концу мировой войны "Григорий близко сходится с Чубатым". "Между ними больше не возникает стычек и ссор. Влияние Чубатого сказалось на психике и характере Григория. "Пропала жалость по человеку", "очерствело, огрубело" сердце Григория. И мы вдруг совершенно отчетливо ощущаем ту ужасающую связь, которая существует между устоявшимся веками казачьим бытом и античеловеческой, вырожденческой философией Чубатого. Семья Мелеховых, обстоятельства их жизни, Чубатый чем-то весьма существенным соприкоснулись в читательском восприятии. И многое открывается нам в будущем Григория" (Якименко Л. Указ. соч. С. 78) (выделено мной. – В. П.).
Правда, в другом месте своей обширной книги Л. Якименко утверждает, что между Григорием и Чубатым никогда "не возникало чувства близости" (Якименко Л. Указ. соч. С. 112).
Однако весь пафос исследователя направлен к тому, чтобы доказать, что Григорий приходит к такому концу, к такому физическому и нравственному вырождению, когда человек перестает быть человеком. И такой путь приводит его к тому же результату, к которому несколько раньше пришли Чернецовы, Чубатые, Коршуновы: "Шолохов показывает полное отщепенство Чернецовых, Чубатых, Коршуновых... Они лишены права называться людьми". Та же оценка дается и Григорию Мелехову: "В банде Фомина продолжает Григорий борьбу против Советской власти. И это означает окончательное падение Мелехова. Он не только порвал с народом, он оторвался от казачьей массы, стал отщепенцем" (с. 136).
Образ Григория Мелехова – сложнейший образ, и подгонять его под заранее придуманную схему, как это делалось до сих пор, нельзя. Рассматривая его как выражение сущности определенной социальной силы, ошибочно полагают, будто каждый поступок, каждое действие Григория точно соответствует его духовному содержанию, его внутренним побуждениям, что "цепь внутренних чувств, мыслей неразрывно связывается с внешним действием" (Там же. С. 93). Возможно, именно из этого отождествления внешнего и внутреннего в человеке и было сделано много неверных выводов относительно сущности образа Григория Мелехова. Оценивать личность по внешнему ее положению – таков основной принцип исследования образа Григория Мелехова. В соответствии с этим утвердился тезис, по которому следует, что изображение действия, событийная сторона произведения есть самая важная и определяющая суть художественного образа. Конечно, никто не собирается отрицать того, что через действия и поступки раскрывается характер человеческой личности. Но поступки, которые совершает герой, не всегда совпадают с его психологической определенностью, не всегда участие в том или ином событии определяет ценность человеческой личности.
В процессе ломки веками устоявшегося быта зачастую создаются такие необычные обстоятельства, в которых сущность человека раскрывается гораздо быстрее, правдивее и глубже, чем в привычной обстановке, где все уже давно сложилось и упрочилось.